Карен протянул руку.
— Дай.
Он порвал её на мелкие куски и выбросил в урну у гаражей. У метро он остановил машину, но мотор не заглушил.
— Завтра с утра считаем нормально.
— Деньги запишем.
— Уже записал.
— Карен.
— Что?
— Спасибо.
— Завтра приходи вовремя.
В общежитие я вернулся поздно. На третьем этаже уже было сухо. У умывальной стояли перевёрнутые тазы. У Зоиной двери свет не горел, у Лены горел.
Я не стал стучать.
В комнате вытащил конверт, Настин список и бумагу Семёна Ильича с цифрами. Последнюю порвал сразу. Будильник поставил на шесть. Спать лёг, не раздеваясь.
Глава 21. Первая партия
Когда я приехал в гараж, Карен уже разложил и пересчитал почти всё: большие коробки стояли на фанерном щите, малые он сдвинул к стене, а несколько флаконов туши с отсыревшими пробками отложил на верстак отдельно, чтобы те не попались под руку в спешке.
— Эти не берём. Пробки мокрые, а потом доказывай, где потекло, у нас или до нас.
Я раскрыл блокнот.
— Двадцать пять больших, двадцать пять малых?
— Да. Остальные пока не трогай.
— Почему не отвезти всё сразу?
Карен выпрямился, вытер ладони о штаны и посмотрел сначала на две стопки, потом на меня — так, будто считал не коробки, а то, сколько раз ему придётся это объяснять.
— Потому что сейчас у нас пятьдесят одинаковых коробок. Полезем добивать ещё пятьдесят к обеду — здесь окажется другой оттенок пудры, там тушь с другой пломбой, а ты скажешь: почти одинаково. Вот это твоё «почти» мне потом обратно в гараж и везти.
Он заглянул через плечо в блокнот, где я успел вывести две строки и подчеркнуть срок.
— Всё. Убирай и бери малые. Большие я сам понесу.
— Почему мне малые?
— Потому что ты одной рукой коробку держишь, а второй уже что-нибудь считаешь. Уронишь хоть не самое тяжёлое.
До машины мы сходили дважды. На втором заходе я всё-таки взял по две, и у самого багажника верхняя поехала в сторону; я поймал её бедром, прижал к крылу и подержал секунду дольше, чем было нужно. Карен ничего не сказал — просто снял её сверху и поставил сам.
В багажнике он двигал стопки дольше, чем требовалось: всё и так помещалось. Закрыл, снова открыл, переложил малые ближе к боку, где меньше трясёт.
— Теперь доедут. Деньги получишь — в машине рассчитаемся по листу.
— Я донесу до машины.
— Донесёшь. А потом опять пойдёшь с коробками по городу, будто у тебя спина казённая. Сиди.
Он сел за руль, и до самого центра мы почти не разговаривали. Карен вёл ровно, объезжая ямы заранее, а у светофора протёр стекло изнутри старой тряпкой и сказал, не поворачивая головы:
— Наверх понесёшь две. И не начинай там продавать то, чего в машине нет. Сначала пусть эти примут.