Служебный вход ресторана был сбоку, за углом от парадного. У стены стояли пустые ящики, из кухни тянуло жареным луком и мокрым деревом, а над дверью висел фонарь, который не горел, наверное, с лета. Карен заглушил мотор.

— Большую и малую?

— Да.

— Остальные без тебя не выгружаю.

Я поставил малую коробку на большую, поднял обе и подошёл к двери, которая открылась раньше, чем я успел стукнуть. Настя увидела сначала коробки, потом меня. На ней был серый рабочий фартук, не тот, в котором она ходила по залу, и волосы убраны под косынку.

— Привёз?

Она оглянулась в коридор, забрала верхнюю коробку и прижала её к фартуку обеими руками.

— Меня из кухни уже ищут. Не отставай.

Настя пошла первой, придерживая коробку бедром на поворотах, и один раз, когда та поехала, подхватила её локтем, не сбавив шага. Я поднял большую и пошёл следом; она обернулась на скрип картона, но отдавать свою не предложила — в коридоре уже разворачивали тележку с посудой, и разойтись с ней можно было только по очереди.

— Людмила Марковна у себя?

— У себя. И не одна. Мужчина какой-то, я его раньше не видела.

Из кухни вынесли противень и позвали её обратно.

— Сейчас!

У двери кабинета Настя перехватила коробку поудобнее и провела большим пальцем по краю ленты, проверяя, не отошла ли та в дороге, потом постучала, приоткрыла дверь и дождалась ответа, прежде чем войти.

Людмила Марковна сидела за столом над ведомостью. У окна, заложив руки за спину, стоял незнакомый мужчина в тёмном костюме, и свободный стул рядом с ним так и оставался пустым.

— Людмила Марковна, Андрей Викторович привёз оба образца, — сказала Настя.

Хозяйка кабинета закрыла ежедневник и освободила место между ножницами и папкой.

— Большую ближе ко мне, малую рядом. Настя, прикрой дверь, из коридора тянет.

Мы поставили коробки на стол. Настя закрыла дверь не до конца и осталась у косяка.

Людмила Марковна разрезала ленту, сняла крышку большой коробки, достала пудреницу и сверила оттенок с чем-то, что помнила наизусть. Флакон туши она подержала крышкой вниз над чистым листом, дождалась, пока станет ясно, что ничего не выступит, и проверила пломбу ногтем. Банку крема открывать не стала — только провела по краю крышки и посмотрела дату на донышке.

То же самое, в том же порядке и с той же скоростью, повторилось с малой коробкой. Потом она поставила обе рядом, сверила номера на донышках, взяла карандаш и сделала отметку в ведомости.

Настя всё это время стояла у двери. Когда Людмила Марковна сделала отметку, она отпустила край фартука.

— Хорошо. Настя, спускайся. Остальные складывайте в кладовую у малого зала, возле кухни не оставляйте. Тамара начнёт спрашивать — скажи, что я распорядилась.