Я нащупал во внутреннем кармане бумажный угол. Позвонить нужно было до шести.

Глава 23 До шести

Глава 23 До шести

Утром я никого не ждал. Ждать было нечего: срок Валерий назначил мне, а не себе, и до шести вечера оставалось часов девять, из которых первый ушел на то, чтобы одеться.

Куртка надевалась в два приёма — сначала правый рукав, потом пауза у спинки кровати, потом левый; и на левом бок каждый раз напоминал, что третий день после двадцатого — это ещё не выздоровление, а только разрешение выйти во двор.

Галина Петровна перехватила меня внизу, у самой двери, и молча пододвинула журнал.

— В ресторан. Подпись поставить.

— На лице?

— На бумаге.

Она посмотрела на пластырь, потом на журнал, потом опять на пластырь и всё-таки подвинула ручку.

— Тогда здесь сначала.

Я вписал время выхода, а в графу «куда» — ресторан, потому что писать «в автомат за углом» было бы честнее и глупее.

Автомат стоял у гастронома. Я разменял двушку у продавщицы, набрал семь цифр с бумажного угла и услышал женский голос, который произнёс слово «диспетчерская» так, будто отвечал на этот звонок уже сотый раз за утро.

— Валерия Сергеевича.

— Его нет.

— Когда будет?

— Не знаю.

— Передайте, что звонил Громов.

В трубке помолчали ровно столько, сколько нужно, чтобы записать фамилию.

— Записал.

И положили трубку.

Через час, по дороге к ресторану, я позвонил во второй раз. Голос был тот же и ответ тот же.

В ресторан я вошёл через служебную дверь. В коридоре пахло подгоревшим жиром и хлоркой, из кухни выносили ящик с пустыми бутылками, и мне пришлось прижаться к стене, придерживая бок ладонью, чтобы не задели. Я не успел пройти и десяти шагов, когда из-за поворота вышла Настя со стопкой тарелок.

Она увидела меня, остановилась, поставила стопку на подоконник и взяла меня за подбородок, повернув лицо к окну.

— Это что?

Я не ответил. Настя осмотрела бровь, губу и щёку, повернула голову ещё немного, чтобы свет падал сбоку, и только потом отпустила.

— Кто сделал?

— Возле общежития упал.

— В травмпункт ходил?

— Нет. Мне сначала к Людмиле Марковне.

— Три дня прошло.

Она снова взяла тарелки и тут же сунула их проходившей мимо женщине в белом халате, не дав той ни возразить, ни перехватить поудобнее.

— Тамара, в малый зал. Я вернусь.

— Людмила Марковна тебя ищет.

— Скажите, что я с Громовым.

На улице она взяла меня под руку и прижалась так тесно, что свернуть я уже не мог ни вправо, ни влево, а прибавить шаг не давал её упиравшийся в меня бок.

Травмпункт занимал первый этаж жилого дома в двух кварталах, и очередь в коридоре стояла та, какая стоит в таких местах в конце декабря: мужчина с забинтованной кистью, мальчик с матерью, женщина, державшая у щеки полотенце. Ближе к двери хирургического кабинета, на отдельном стуле, сидел ещё один мужчина в рабочем халате. В рот у него была вставлена большая матовая лампочка. Он поддерживал цоколь ладонью и смотрел прямо перед собой.