Он перевернул накладную. На обороте была таблица рейсов: машина, водитель, пломба, подпись получателя.

— Заказ приходит на мой телефон. Я нахожу товар и машину. До сдачи за груз отвечаю я.

Зазвонил телефон. Валерий снял трубку.

— Сколько коробов?.. Третью не разгружать. Сначала пломбу сверить с листом. Да, жду номер.

Он записал цифры на полях и положил трубку.

— С заказа, который приводишь ты, тебе четверть чистого после расходов. С моего — десять.

— Клиент звонит кому?

— Диспетчеру.

— Потом тоже ему?

— Потом тоже. Ты принимаешь товар и закрываешь заказ.

— А если позвонят мне?

— Дашь номер диспетчерской.

— За мной останется что?

— Приёмка и твоя доля. Контакты, товар и машина идут через меня.

— Мне нужно подумать.

— До завтра вечера.

— Два дня.

Валерий не стал спорить. Снял пальто со спинки, надел, проверил оба кармана и встал вполоборота к двери.

— Я срок назвал. Завтра после шести подборка уйдёт следующему. Двое суток ждать он не будет.

Потом вернулся к столу, оторвал от накладной чистый угол и написал на нём шесть цифр тем же карандашом, которым минуту назад записывал номера машин.

— Диспетчерская. Назовёшь фамилию — соединят или запишут. С девяти до шести.

— А вас?

— Меня по этому же номеру. Если не отвечу — значит занят, а не передумал.

Я убрал бумажный угол во внутренний карман, туда же, где лежала копия расходного листа Карена.

— А если откажусь, снова придут двое?

— Нет. — Валерий подтянул перчатки, разгладив каждый палец отдельно. — Но Семён, Юрий и остальные, кто держит мои подборки, при спорном товаре сначала позвонят мне. Этот порядок ты сегодня видел своими глазами. Вне этих точек ищешь сам, и цену тебе назовут другую.

Он открыл дверь кабинета и придержал её, пропуская меня вперёд.

— От меня не отходи. Спросят — приехал со мной, ничего здесь не выбираешь.

Во дворе уже закончили: борт был поднят, мужчина в ватнике, придерживая его коленом, набрасывал крюк, а водитель обходил машину и пинал скаты, проверяя каждый на слух. За воротами, у противоположной стены, стоял человек в коричневой куртке. Газеты у него больше не было. Смотрел он не на меня и не на Валерия, а на номер грузовика. Губы у него двигались — повторял цифры.

Я задержался, будто поправлял шарф. Он поднял глаза. Лицо не изменилось.

В «Волге» водитель обернулся:

— К общежитию?

— Да.

Валерий с нами не поехал — остался у ворот, засунув руки в карманы, и разговаривал с мужчиной в ватнике, показывая подбородком куда-то в глубину двора. На повороте я оглянулся. Зелёный «Москвич» стоял на прежнем месте, а человек в коричневой куртке писал номер на маленьком листке, прижав его к стене ладонью, чтобы не рвался карандаш.