— Вы уже обещали другому?
— Он первый спросил. Денег не оставил.
— Тогда зачем мой задаток?
— Чтобы я до без двадцати шесть не отдал ему.
— Если дам двадцать?
Мужчина посмотрел на меня.
— Пятнадцать. Больше не надо.
Я отсчитал три пятёрки. Он не дал расписку. Вынул из кармана кассетный вкладыш BASF, разорвал пополам, на моей половине написал: «8, чт. 17.40» и поставил две буквы.
— Это что?
— Мои инициалы. Вы меня всё равно не знаете.
— А если вас не будет?
— Будет ящик. Лёша знает, у кого спрашивать.
— Мне в четверг выступать.
Мужчина пожал плечами.
— Тогда не выступайте.
— Можно в шесть десять?
— В шесть здесь будет другой человек.
Он поднял ящик и ушёл между павильонами.
В общежитии меня ждала Фира. Она сидела у вахты возле Галины Петровны и держала сетку с пустой трёхлитровой банкой.
— Я уже решила, что вы тоже считаете «после восьми» временем суток без конца.
— Что случилось?
— Миша послал. Потом передумал. Потом снова послал.
Она встала.
— Лидия Семёновна звонила ему в институт. Сказала, что к ней приходил человек с деньгами и его фамилия почему-то Громов.
— Быстро.
— У неё журнал медленнее, чем новости.
Фира пошла к выходу. Я остановил её.
— Значит, калькулятор всё-таки будет?
— Миша в пятницу сам пойдёт к Лидии Семёновне. Вам она отказала, ему даст даже на ночь: два месяца назад он нашёл в её ведомости недоплату шесть рублей сорок копеек и денег не взял. Теперь она считает, что должна ему услугу. Только вы больше туда не ходите.
— Я могу компенсировать риск.
Фира посмотрела на меня так же, как Лидия Семёновна возле шкафа.
— Вот это Миша и просил вам не говорить.
Галина Петровна за столом перевернула страницу журнала.
— Молодые люди, или заходите, или выходите. Дверь открыта, мне холодно.
Фира открыла дверь.
— В пятницу в восемь у нас. С данными. Калькулятор будет. И десятку Миша не возьмёт.
— Я понял.
Она задержалась на ступеньке.
— Не говорите ему это слово. Он потом начинает объяснять ещё раз.
Дверь закрылась.
В комнате я положил рядом две записи: восьмое ноября, семнадцать сорок — двадцать BASF; восьмое ноября, шестнадцать тридцать — сбор на районный смотр.
Между клубом и молочным складом было двадцать пять минут на трамвае, если не ждать. Пятнадцать рублей задатка уже лежали у продавца.
Я поставил будильник на шесть сорок. После смены сначала был клуб. Если Юля отпустит до пяти десяти, я успею к продавцу; если нет, пятнадцать рублей останутся у него, а кассеты уйдут другому.
Глава 12. Смотр
В четверг, восьмого ноября, к восьми утра белая рубашка ещё не высохла.
Я повесил её на спинку стула возле батареи и дважды переворачивал. Петрович вышел в коридор с кружкой, потрогал рукав и сообщил: