Потом достал два конверта и деньги из пакета Юли.
Перед зонтичной сделкой у меня было тысяча семьсот тридцать шесть рублей три копейки. Борис добавил шестьсот аванса и триста шестьдесят после приёмки; двести сорок ушли на двадцать два зонта, пять — на такси. Вместе с двадцатью рублями за ёлки вышло две тысячи четыреста семьдесят один рубль три копейки.
Пятьсот я отложил в рабочий резерв. Свободными осталась тысяча девятьсот семьдесят один рубль три копейки. В гараже Карена лежали семь готовых зонтов, девять ремонтных и шесть на детали — товар ещё на двести сорок.
Я открыл тетрадь на первой странице. Там всё ещё стояло: «7 руб. 43 коп.». На последней написал сегодняшний итог и закрыл её.
Было почти два. Настя говорила, что они работают до одиннадцати или двенадцати, потом будут убирать зал. Я посмотрел на часы, встал и надел пиджак. Из ящика достал десятку на такси и сунул в карман.
Свободный конверт зацепился за край тетради и упал на стол. Резинка соскочила, верхние купюры разошлись веером.
Я собрал их, но убрать обратно не успел.
Дверная ручка медленно пошла вниз.
Я схватил газету с подоконника и бросил на стол. Она закрыла пачку не полностью; угол десятки остался виден.
Дверь открылась. На пороге стоял Старков. Снег на плечах ещё не растаял.
Лицо трезвое, служебное, без новогодней размягчённости: его прислали не пить и не поздравлять — доставить.
— Громов, собирайтесь. Меня отправили за вами.