Юрий Семёнович открыл часы.
— Пять минут.
— Здесь треть брака.
— В одной коробке.
— В нижней.
— Остальные могут быть лучше.
В правой кучке лежало девять целых пудрениц. Слева — четыре разбитых, две переклеенные и тушь с надорванной пломбой.
Пятьдесят рублей уже были у Юрия Семёновича. Во внутреннем кармане у меня лежали остальные пятьсот семьдесят. За воротами ждал Карен. До прихода смены оставалось несколько минут.
Лена открыла ещё одну пудреницу, провела пальцем по краю трещины и положила её в левую кучку.
— Андрей, нет.
Юрий Семёнович закрыл часы.
— Четыре минуты.
Я посмотрел на открытую коробку. Потом на семь закрытых.
Лена ждала.
Глава 16. Четыре минуты
— Андрей, нет.
Лена сказала это негромко. На столе между нами лежала раскрытая коробка: девять целых пудрениц, четыре разбитых, две с переклеенными номерами, тушь с надорванной пломбой и несколько баночек крема. Белая пыль осталась на картоне и на её пальцах.
Я ещё раз посмотрел на содержимое коробки, на остальные семь, составленные у стены, и сказал Юрию Семёновичу, что забираю всё.
Лена сначала будто не услышала. Она продолжала держать пудреницу над картоном, потом медленно положила её рядом с разбитыми и повернулась ко мне.
— Я сказала не брать.
— Я слышал.
— Тогда зачем ты меня сюда привёз?
Юрий Семёнович убрал часы в карман и отодвинул раскрытую коробку, освобождая место для денег. За дверью уже перекатывали тележку; колёса дважды ударились о порог, кто-то выругался и велел поднимать с другой стороны.
Я достал купюры. Свои лежали одной пачкой, Ленины — другой, сложенные вдвое. Она сразу узнала их и взяла меня за запястье.
— Не трогай мои. Мы договаривались, что я посмотрю товар и скажу, стоит ли в него входить. Я посмотрела и сказала.
— К вечеру верну триста пятьдесят.
— Опять деньги.
Пальцы у неё были холодные и в белой пыли. Она держала меня не сильно, но не отпускала, пока я не высвободил руку и не положил обе пачки перед Юрием Семёновичем.
Тот пересчитал пятьсот семьдесят дважды, расправил загнувшийся угол десятки и убрал деньги во внутренний карман. Потом открыл дверь и позвал грузчика.
— Выноси все восемь. Эту сверху не ставь, дно подмокло.
Лена застегнула куртку до подбородка. Возле ушей у неё проступили красные пятна.
— Ты сейчас не товар купил, Андрей. Ты решил, что после моего «нет» моими деньгами всё равно можно распорядиться, а потом положить сверху ещё семьдесят рублей — и получится, будто ты меня услышал.
Я уже открыл рот, чтобы рассказать, что чистого товара в партии достаточно и к вечеру расчёт будет закрыт, но во двор уже вошёл грузчик, подхватил две коробки за верёвочную обвязку и понёс к воротам. Лена отступила, пропуская его, забрала со стола ножницы и оставила платок возле открытой коробки.