— Я могу подъехать поздно.

— Не надо. Я всё равно не выйду. Давай завтра.

Кто-то снова позвал её, уже ближе.

— Мне пора. С Новым годом тебя.

— И тебя.

Она положила трубку.

Домой почти никто не спешил. В красном уголке работал телевизор, но перед ним не сидели. Звук праздничной программы тянулся по коридору вместе с голосами из бухгалтерии. Витя ушёл раньше — его ждали жена и сын. Сашка остался до трёх, доедая салат прямо из банки.

Я вышел без четверти три. Мороз усилился; дым из труб поднимался вверх почти без ветра.

В общежитии пахло варёной картошкой, селёдкой и горячим утюгом. Из актового зала тянуло музыкой. По лестнице носили стулья, на площадке две девочки в одинаковых белых бантах делили хлопушку.

Я поднялся к себе. До вечера успел поспать, привести комнату в порядок и сходить в душ. Около девяти разложил на кровати чистую рубашку, тёмные брюки и пиджак. Пока застёгивал манжету, в дверь постучали один раз и сразу открыли.

Лена остановилась на пороге.

На ней было тёмно-зелёное платье, которого я раньше не видел: закрытое у шеи, приталенное, с узкими рукавами и мягкой юбкой чуть ниже колен. Волосы она подняла и закрепила на затылке; несколько прядей выбились возле висков. В одной руке держала бутылку шампанского, в другой — две тарелки под салфеткой.

— Ты ещё не готов?

— Почти.

— Я за тобой. А это забрала заранее, пока Петрович не разнёс всё по столам.

Она вошла и поставила тарелки на стол. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Петрович появился со свёрнутой скатертью под мышкой и сеткой с бутылками.

— Пойдёмте вниз. Столы сдвинули, Галина Петровна уже считает людей.

— Сейчас, — сказала Лена.

Петрович посмотрел на меня.

— Через десять минут зайду ещё раз.

Он ушёл к лестнице, задевая сеткой стену.

Лена прикрыла дверь и посмотрела на тарелки.

— Может, не пойдём?

Я повернул ключ. Она сняла туфли и поставила их возле батареи.

— Воротник поправь, — сказала она.

Я поднял подбородок. Лена расправила воротник пальцами, потом провела ладонью по щеке и остановилась у виска, где над бровью оставалась жёлтая полоса.

— Ещё видно.

— Пройдёт.

Она посмотрела мне в глаза. Я положил ладонь ей на талию и притянул ближе. Лена не отстранилась; пальцы скользнули мне за ворот и легли на затылок.

Первый поцелуй вышел коротким. Она отступила на несколько сантиметров, поправила рукой мои волосы и сама снова приблизилась. Между платьем и рубашкой почти не осталось воздуха.

Лена поставила бутылку на стол, чтобы не задеть её локтем. Я провёл ладонью по спине ниже талии. Ткань платья собралась под пальцами.

Внизу засмеялись — по телевизору шёл «Кабачок „13 стульев“». Смех из актового зала перемешался с голосами в коридоре. Кто-то дёрнул ручку нашей двери, наткнулся на замок и ушёл.