Она оглядела стол, стаканы и Борисенко в пальто.

— Я не помешала?

— Мы уже заканчиваем, — сказал Борисенко.

Он натянул шапку на лоб и пошёл к двери. Юле пришлось посторониться.

— С Новым годом, Юлия Сергеевна.

— И вас.

Борисенко вышел. Юля проводила его взглядом, потом посмотрела на нас.

— А чего у вас так весело, что даже из коридора страшно заходить?

Сашка поднял термос.

— Глинтвейн кончился.

— Теперь понятно.

Она вошла и закрыла дверь ногой.

— Громов, подойди. У меня для тебя официальное награждение.

— За что?

— За выдающиеся заслуги перед дошкольным населением района. И отдельно — за танцы.

Сашка сразу повернулся ко мне.

— Вот про танцы поподробнее.

— Тебя там не было, — сказала Юля.

— Поэтому и прошу поподробнее.

Она выбрала из пакетов один и протянула мне.

— От дирекции. За две ёлки. Двадцать рублей новогодней премии. Галя уже расписалась.

Внутри лежали две десятки и открытка с профилем оленя. Я взял ручку и расписался в блокноте.

— А рукавицу нашли, — продолжила Юля. — Воспитательница утром принесла. Лёля велела передать, что ты был лучший Дед Мороз.

— Второй раз, — сказал я.

— Нет, вообще лучший. А она Дедов Морозов повидала много.

Сашка медленно поставил термос на стол.

— В каком смысле много?

Витя отвернулся к шкафу, но плечи у него поднялись.

— В прямом, — сказала Юля. — У неё каждый год новый.

Сашка посмотрел сначала на неё, потом на меня.

— Андрюха, тебе надо было ещё одну ёлку брать. Для закрепления результата.

Я закрыл лицо руками.

Витя всё-таки засмеялся. Не громко — просто сел обратно на край стола и провёл ладонью по усам.

Юля защёлкнула блокнот.

— Степанов сегодня вышел, так что можешь не прятаться. До следующего Нового года свободен.

— А танцы? — спросил Сашка.

— Танцы по отдельному графику.

Она забрала со стола ручку, которой я расписывался, и направилась к двери.

— С наступающим.

— И тебя, — сказал Витя.

Юля открыла дверь, но задержалась.

— Громов, открытку не выбрасывай. Там с обратной стороны Галя тебе что-то написала.

Я перевернул открытку. Под оленем синими чернилами стояло: «Спасибо за спасённый праздник, дедушка! Не забывай про внучку. И номер телефона».

Когда я поднял голову, Юли в коридоре уже не было.

Сашка перегнулся через стол.

— А я говорил: лучший танцор и лучший Дед Мороз. Универсальный мужчина.

Я бросил в него мандаринкой. Он поймал её двумя руками и спрятался за Витю.

Из конторы я позвонил Насте. Трубку она взяла не сразу. На заднем плане гремела посуда, кто-то дважды позвал её по имени.

— Слушаю.

— Это я.

— Андрюша, я узнала. Мы сегодня до одиннадцати, а то и до двенадцати. Потом зал убрать, посуду пересчитать, пока домой доберусь… Давай завтра. Или второго.