Зоя с третьего этажа вошла без стука. В одной руке она держала тарелку, в другой — алюминиевую кружку.

— Мне сказали, ты третий день живёшь на чае. Подвинься. Тарелку к семи вернуть надо.

Она поставила мне на колени картошку с двумя котлетами и придержала край тарелки, пока я устраивался.

— Лена молоко приносит, — сказал я.

— Молоком тебя не накормить. Бери вилку.

Я съел картошку и одну котлету. Зоя посмотрела на вторую.

— Ещё половину. Потом оставишь.

В этот момент вошла Лена со свёртком бинта и бутылкой молока.

— Поел?

— Одну котлету оставляет, — сказала Зоя.

— Тогда пусть доедает. Я руки вымою.

Пока я ел, Лена налила в таз воду и развернула бинт. Зоя дождалась пустой тарелки, забрала кружку.

— Вечером ещё принесу, если на кухне останется.

— Не надо, — сказал я.

— Там посмотрим.

Она ушла. Лена вымыла руки и кивнула на рубашку.

— Подними.

Она осторожно прощупала бок, велела вдохнуть и посмотрела на моё лицо.

— Здесь сильнее?

— Когда поворачиваюсь.

— А когда дышишь?

— Уже меньше.

Она поменяла пластырь над бровью и выбросила старый бинт.

— В травмпункт всё равно надо.

— Уже три дня прошло.

— Если там трещина, она от этого не исчезла.

— Не хочу бумаги.

Лена закрыла коробку с пластырем.

— Станет хуже — пойдёшь. Не ночью же потом искать машину.

Она надела пальто.

— Вечером загляну. Уйдёшь — скажи Галине Петровне куда.

— Хорошо.

Лена ушла.

После обеда Галина Петровна позвала меня вниз. На крыльце, отряхивая шапку, стоял мужчина в сером; я видел его впервые. За воротами, ближе к дороге, ждала светлая «Волга» с работающим двигателем.

— Андрей Викторович?

— Да.

— Валерий Сергеевич просил вас подъехать. Машина здесь.

— Куда?

— Он объяснит.

Я вернулся в комнату за курткой, и на лестнице бок отозвался так, что пришлось остановиться на площадке. Галина Петровна смотрела снизу и ждала, пока я спущусь.

— Далеко?

— На час.

Она посмотрела на машину за воротами, потом на журнал.

— Номер запиши. Через два часа не вернёшься — участковому позвоню.

Я вписал номер машины, время выезда и фамилию Валерия. Адреса я не знал.

В «Волге» было тепло. Водитель сел за руль, я сзади; он не спрашивал, как я себя чувствую, и не пытался разговаривать. От общежития поехали к Садовому, потом свернули в сторону центра.

На втором светофоре я увидел коричневую куртку.

Мужчина стоял у газетного киоска и держал свёрнутую «Вечернюю Москву». Лица я не разглядел, но плечи и привычку становиться вполоборота помнил хорошо: я видел его возле рынка и у служебного двора, а потом он на несколько недель исчез. Когда машина тронулась, он за нами не пошёл, и ЕрАЗа с вмятым крылом на этот раз нигде не было — зато через два квартала у обочины стоял зелёный «Москвич», и в зеркале я увидел, как он отъехал следом. Человек был тот же, машина другая.