— Не помню.

— Я ваши слова внесу, — сказал он, не отпуская. — Но по виду это не одно падение, а несколько ударов с двух сторон, и о таких повреждениях мы сообщаем в милицию. Не по своему желанию, а по инструкции.

— А без сообщения нельзя?

— Нельзя. Вы можете потом отказаться от заявления, не вспомнить людей, сказать, что претензий не имеете, — это ваше право, и никто вас за него не тронет. Карточку я всё равно заполню так, как вижу.

— Я заявления писать не собираюсь.

— Сейчас от вас никто и не требует. Получите справку, а с милицией будете разговаривать отдельно.

Он выписал справку, назначил тепло на бок и велел вернуться, если станет тяжело дышать или поднимется температура. Настя взяла бумагу со стола раньше меня, сложила пополам и зажала между перчатками.

— Я понесу.

— Дай сюда.

— В ресторане отдам.

На улице повалил мокрый снег. Настя спрятала справку между перчатками и пошла быстрее.

— Людмила Марковна меня за это не похвалит.

— Возвращайся. Я подпишу ведомость и уйду.

— Вместе вернёмся. И губу не трогай, опять кровь.

Людмила Марковна ждала в кабинете. Ведомость лежала раскрытой на нужной странице, придавленная гранёным стаканом, а рядом, на приставном столе, стоял большой набор из первой партии — тот самый, который я приносил показывать, уже без ленты и с чужим ценником на боку.

— Где вы были?

— В травмпункте.

Настя положила справку на край стола.

— Его врач смотрел. Я отвела.

Людмила Марковна посмотрела на справку, потом на меня, потом на часы, которые висели у неё за спиной и которые она проверяла, не оборачиваясь, по звуку.

— Садитесь. Настя, в малый зал, Тамара там одна.

— Возьми, — сказала Настя, подвинув справку ко мне.

— Я посмотрела. Заберите бумагу с собой, врачу может понадобиться. Идите.

Настя вышла, на этот раз не споря. Я подписал ведомость, Людмила Марковна сверила подпись с первой, промокнула и убрала лист в папку, а папку — в сейф, стоявший под столом и служивший ей заодно подставкой для ног.

— Расчёт Карен вам передал?

— Да.

— Вторую половину приняли, по упаковке замечаний больше не было. — Она щёлкнула замком. — Борис Евгеньевич вчера заезжал и спрашивал, что у вас с лицом. Карен сказал, что вы заболели. Борис Евгеньевич не любит, когда ему говорят половину.

— А вторую он знает?

— Спросит у вас.

Она подала мне справку через стол.

— Настя сегодня до закрытия. Не заставляйте её ещё раз бегать по городу и вызывать мое недовольство.

Из автомата у ресторана я позвонил в третий раз. Было четверть пятого. Диспетчерская ответила тем же голосом и теми же двумя словами, и я всё-таки спросил, передали ли фамилию.