— Записано, — сказали в трубке. — Больше ничего сказать не могу.

К вечеру я вернулся в общежитие. Сорокин ждал у вахты.

Михаил Ульяныч вернул журнал Галине Петровне и задержал палец на строке за двадцатое декабря.

— Кто его тогда наверх проводил?

— Лена. Она почти вместе с ним пришла. Я полотенце дала, кровь остановить, а Лена уже помогла подняться. Он по лестнице еле шёл.

Галина Петровна посмотрела на меня, словно только теперь заметила пластырь над бровью, потом снова придвинула к себе журнал. Сорокин спросил, во сколько Лена появилась у вахты, выслушал ответ и пошёл к лестнице.

Я поднялся следом. Ребро тянуло, поэтому на последнем пролёте пришлось сбавить шаг. Сорокин дошёл до площадки и остановился у окна, пока я его догонял. За стеклом мокрый снег летел почти горизонтально, налипал на раму и сразу превращался в воду.

В комнате Сорокин пальто не снял. Положил фуражку на стол, стянул правую перчатку и провёл ладонью по мокрому рукаву. Я убрал со стула рубашку, но он садиться не стал. Пока доставал из внутреннего кармана сложенный лист, взгляд у него прошёл по комнате и задержался на отставшей планке шкафа. Я подошёл к кровати и поставил ногу перед щелью.

Сорокин расправил бумагу на столе.

— Из травмпункта пришло сообщение. Врач написал, что часть повреждений на обычное падение не похожа. Что с вами было?

— Поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся — гипс.

Он поднял глаза и несколько секунд смотрел на меня.

— Всё, Андрей Викторович. Пошутили — и хватит. Теперь рассказывайте, как было.

Я осторожно сел на край кровати, чтобы не потревожить бок.

— Возвращался вечером от знакомых. Перед общежитием решил срезать через стройку. Там доски лежат, снегом всё занесло. Видимо, поскользнулся. Дальше не помню. Очнулся уже у вахты, Галина Петровна держала полотенце, Лена стояла рядом. Она потом и помогла подняться.

Сорокин достал блокнот и шариковую ручку. Колпачок положил на лист из травмпункта, записал несколько слов и спросил:

— Перед общежитием фонари горят. Зачем через стройку пошли?

— Там короче. В обход надо до главного входа идти, а через стройку сразу к боковой двери выходишь.

— Раньше так ходили?

— Несколько раз.

За стеной включили радио, но не попали на станцию. Несколько секунд в комнате стоял треск, потом появилась музыка. Сорокин подождал, пока звук убавят.

— Андрей Викторович, а что вы помните до того, как упали?

— Вошёл со стороны улицы, прошёл вдоль забора. Возле бытовки темно, одна лампочка над дверью горит, но до прохода почти не достаёт. Помню доски под ногами. Потом уже вахта.