Я свернул его мокрой стороной внутрь и сунул в карман.

— Всё? — спросил я у Лены.

— Для тебя всё. Иди, раз опаздываешь. Тут уже понятно, что делать.

— А если снова польёт?

— Тогда вахтёрша ещё кого-нибудь поймает. Не ты один в общежитии живёшь.

Внизу вахтёрша только махнула рукой:

— Беги уже. И скажи потом, что это я тебя задержала, если там совсем важные люди.

До ресторана я добрался позже, чем обещал. У служебного входа курили двое поваров. Один придержал дверь плечом и пропустил меня внутрь.

— Настя где?

— Там же, где все сегодня: между кухней и начальством.

В служебном коридоре двигали стулья, за перегородкой спорили из-за салфеток. Официантка с подносом выслушала меня, кивнула на стену:

— Подожди. Она сейчас из кабинета выйдет.

Настя появилась с папкой под мышкой и сразу повела меня к кабинету.

— Ты опоздал.

— На третьем этаже воду прорвало.

— Людмиле Марковне скажешь сам. Сначала количество, срок и что тебе нужно.

В кабинете Людмила Марковна сверила заказ: пятьдесят больших, пятьдесят малых, срок до двадцать второго. К авансу она приложила заявку ресторана на пудру, тушь и крем с печатью и подписью.

— Если найдёте товар на базе, покупателем будет ресторан. Пятьсот сейчас, остальное после первой нормальной половины. Всё через Настю.

Я пересчитал деньги, подписал получение и убрал конверт во внутренний карман.

В коридоре Настя придержала меня за рукав.

— Документы не потеряй. И не подведи.

Она поправила воротник, быстро поцеловала меня в щёку и вернулась к залу.

Во дворе я полез за сигаретой. Вместо спичек в кармане оказался подсохший фрагмент этикетки с Лениного ящика, который во время потопа стоял у Зои: «парфюмерно-косм…», цифры «47» и начало слова «стар…». Точного адреса там не было. У Лены я уже спрашивал про большую партию и получил ответ; второй раз лезть в закрытый ею канал не собирался.

Я убрал этикетку обратно.

Карен ждал через квартал и отправил меня к Юре одного: вдвоём мы сразу вызвали бы вопросы.

Юра выслушал первые три позиции и отказал, не спросив количество.

— Всё, что было, ушло. Моего нет, чужое искать не буду.

— Мне до двадцать второго закрыть.

— А мне что теперь, склад построить? Появится моё — скажу.

Он закрыл дверь подсобки. Я вернулся к машине.

— Деньги видел? — спросил Карен.

— Нет.

— Значит, не в цене дело.

Я вытащил этикетку вместе с сигаретой. Карен развернул бумагу.

— Складская. Сорок седьмая партия или кладовая, не адрес.

У автомата я позвонил Вите. По обрывку он узнал старую систему маркировки и назвал единственное место, где «сорок седьмая» ещё могла числиться отдельной кладовой: база за трамвайным кольцом.