Дверь открылась.

Вошла вчерашняя девушка.

Вчера я успел увидеть её раскрасневшейся, с выбившейся из-под шапки прядью и почти без косметики. Сегодня волосы были убраны под небольшой серебристый кокошник. Голубая шубка с белой опушкой, белые колготки, серебристые сапожки на невысоком каблуке.

Она кивнула мне и села перед зеркалом, аккуратно подвела глаза чёрным карандашом, тронула ресницы тушью, добавила немного румян и светлой помады. В прежней жизни я видел, как перед съёмкой на стол выставляли чемоданы Max Factor и над одним лицом работали втроём. Советским девушкам хватало тонального крема, пудры, карандаша, туши и помады. Я представил, что моя напарница могла бы сделать с теми чемоданами, но она уже смотрела на бороду у меня в руках.

— Не поддаётся?

— Пока выясняем, кто кого.

Галя встала от трюмо и подошла.

— Дай сюда.

Она расправила марлю и кивнула на табурет.

— Садись.

Я сел перед зеркалом. Галя встала за спиной, провела тесёмку над ушами и собрала мои волосы на затылке, чтобы они не попали в узел.

— Так нормально?

— Нормально.

Она затянула чуть сильнее.

— А теперь?

— Тоже.

— Терпи. Ослабнет.

В зеркале было видно, как она хмурится, разбираясь с тесёмками. Я держал бороду снизу, чтобы вата не лезла в рот.

— Вчера мы так и не познакомились, — сказала она.

— Андрей.

— Галя.

Она улыбнулась мне в зеркале и снова занялась узлом.

— Первый раз?

— Настолько заметно?

— Ты бороду держишь двумя руками.

Я отпустил одну.

Галя поправила край у подбородка.

— Я третий год езжу. Ничего там страшного нет. Если забудешь, куда идти, посмотришь на меня.

— А если забуду посмотреть?

Её руки замерли.

— На меня?

Она произнесла это с таким видом, будто я сказал что-то непристойное. Потом наклонилась к самому уху. Горячее дыхание обдало кожу.

— Не забудешь, — выдохнула она. — А забудешь — я сама напомню.

Меня передёрнуло.

Галя выпрямилась и посмотрела на меня в зеркале с невинным удивлением, словно не понимала, что со мной случилось.

Потом она обошла табурет и присела передо мной, чтобы рассмотреть пластырь.

— Уже лучше.

Она осторожно коснулась кожи рядом с бровью.

— Болит?

— Не очень.

— Вчера сильнее было?

— Вчера я красивее был.

— Нет. Вчера ты был страшнее.

Галя открыла сумочку, достала тюбик тонального крема и выдавила немного на палец.

— Не двигайся.

Крем оказался холодным. Я дёрнулся, и её палец прошёл выше, почти по виску.

— Прости.

— Я сам.

Она придержала меня ладонью за щёку и растёрла крем вокруг пластыря. Делала это осторожно, короткими движениями. Я смотрел на неё снизу вверх. Галя заметила, но руку не убрала, пока не закончила.