Потом отошла на шаг.

— Всё равно видно.

— Значит, зря старалась?

Она снова приблизилась и чуть растёрла край.

— Не зря. Теперь не сразу.

В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь открылась, появилась Юля с папкой под мышкой.

Она посмотрела на Галю, на меня, на раскрытую сумочку.

— Громов, ты ещё здесь?

— А где мне быть?

— С тобой никогда не угадаешь.

Юля подошла, взялась за край бороды и слегка потянула.

— Держится?

— Пока да.

Галя поправила тесёмку у меня за ухом.

— Будет держаться.

Юля отпустила бороду.

— Хорошо. Через пять минут к автобусу. И не потеряй её, Громов. Она одна.

— Постараюсь.

Она уже повернулась к двери, но остановилась и посмотрела на мои руки. Я всё ещё держал край бороды.

— Волнуешься?

— Нет.

— Оно и видно.

Галя забрала вату из моих пальцев.

— Я его доведу.

— И чем быстрее, тем лучше.

Юля вышла, оставив дверь открытой.

Галя собрала и закрыла сумочку, надела перчатки и ещё раз посмотрела на меня.

— Готов?

— Не уверен.

— Пойдём, Дед Мороз.

В коридоре пожилой рабочий клуба передал мне деревянный посох, обмотанный серебряной бумагой. Показал, где держать, чтобы не расшатать проволочную верхушку, и ушёл к сцене.

Служебный автобус ждал у заднего входа. Внутри стояли короба с подарками, сложенный мешок и две связки бумажных снежинок. Юля села возле коробов и раскрыла папку. Галя устроилась рядом со мной, уложила посох поперёк наших коленей и по дороге объяснила только главное: сначала дети зовут Деда Мороза, потом Дед Мороз спрашивает, где Снегурочка.

— Значит, я выхожу один?

— Ненадолго.

— Ты меня только надолго с ними не бросай, я их остерегаюсь.

— Подойду.

Она поправила тесёмку у меня за ухом и придержала посох, когда автобус повернул.

Две ёлки проводили в детском саду при районном управлении торговли. Первая начиналась в половине пятого, вторая — через час.

Нас провели через кухонный коридор в маленькую комнату за музыкальным залом. За стеной двигали стулья, пианино брало одну и ту же ноту, дети переговаривались всё громче.

Галя расправила мне подол, поправила пояс и отступила.

— Повернись.

Я повернулся.

Она стряхнула вату с плеча и подвинула шапку чуть назад.

— Теперь не трогай.

— Что именно?

— Всё.

За дверью дети позвали первый раз. Получилось неровно: кто-то начал раньше, кто-то продолжал, когда остальные уже замолчали.

На втором зове мальчик в матроске перекричал всех.

Галя встала у двери.

— После третьего.

— А ты?

Из зала донеслось:

— Де-душ-ка Мо-роз!

Юля и Галя упёрлись мне между лопаток и втолкнули меня в зал.

— Пошёл, Громов.

Дверь открылась.

Я успел оглянуться на Галю, но она уже осталась за створкой.