— Сначала, — тихо сказала воспитательница.

Мальчик начал ещё раз. На второй строке запнулся, сжал посох крепче, но дальше дошёл сам.

Когда закончил, дети захлопали. Он не улыбнулся, только спросил:

— Ещё подержать можно?

— До игры.

Во время игры Галя сняла с меня правую рукавицу и передала девочке в короне. Та спрятала её за спину, но всё время поворачивалась вслед за рукой.

Я обошёл ёлку, заглянул под стул и остановился возле неё.

— Рукавицу не видела?

Девочка прижала обе руки к стене.

— Нет.

Я поискал возле соседнего стула. Она следила за мной и понемногу вытаскивала рукавицу из-за спины.

Потом посмотрела на свою руку, будто только сейчас её заметила.

— Она сама сюда попала.

Я надел рукавицу. Девочка поправила корону и вернулась в круг.

Когда я наклонился к мальчику в бумажной шапке с красной звездой, он осторожно коснулся бороды одним пальцем.

— Настоящая?

— Не знаю. Утром была.

Он потрогал ещё раз и увидел пластырь.

— А это что?

— Ёлку везли. Она упиралась.

Мальчик посмотрел на дерево.

— Эта?

— Эта потом согласилась.

Он обошёл меня сбоку.

— А сапоги у тебя как у моего дедушки.

За стульями засмеялся один из мужчин. Мальчик побежал к матери. Галя прошла мимо и коротко поправила вату у меня на воротнике.

Подарки раздавали без особого порядка. Кто-то рассказывал стихотворение, кто-то забывал, кто-то просто подходил и протягивал руки. Один мальчик сначала получил коробку, потом вспомнил про стихи, поставил подарок на пол, сказал две строчки и ушёл вместе с ним.

Девочка-снежинка вернулась за подарком для заболевшего брата. Юля уточнила фамилию и достала одну из запасных коробок. Девочка прижала обе к груди; я помог донести их до матери.

После первой ёлки детей не сразу увели. Возле дерева поставили два кресла, фотограф закрепил вспышку, и вдоль стены выстроилась небольшая очередь.

Первого мальчика подвели в костюме зайца. Увидев меня в кресле, он вцепился матери в пальто и сел на пол. Галя присела рядом, дала потрогать серебряную тесьму на рукаве, потом край кокошника. Плакать он перестал, но вставать не захотел. Фотограф снял его рядом с матерью.

Пока меняли кассету, за нашей спиной разговаривали две женщины.

— Они опять письмо принесли?

— На пятьдесят импортных зонтов. И только исправные, с родными футлярами.

— Отдай им пятьдесят.

— А остальное куда? Девять уже красным отметили, ещё неизвестно сколько вылезет. Они хорошее выберут, а я после праздников снова комиссию собирай.

— Завтра нельзя закрыть?

— Завтра полдня инвентаризация. Георгий Павлович на игрушках, товаровед в отпуске. Если всю партию не проведём, так она до января и останется.