Фотограф махнул следующей семье.

К нам подошла девочка в белом платье и высокой бумажной короне. Рядом шла одна из разговаривавших женщин.

Девочка остановилась возле кресла и посмотрела на мою бороду.

— Садись к Дедушке Морозу, — сказала женщина.

Девочка покачала головой.

Галя взяла её за руку.

— Тогда постоим рядом.

Девочка согласилась, но мать не отпустила.

Фотограф высунулся из-за аппарата.

— Мамочка, тоже проходите. Иначе она сейчас уйдёт.

Женщина встала с другой стороны. Галя поправила девочке корону, я подвинул кресло ближе к ёлке.

— Как тебя зовут?

— Света.

— А мама у Светы кем работает?

Девочка гордо посмотрела на мать.

— Начальницей.

Женщина рассмеялась.

— Нашла начальницу.

— Большой? — спросил я.

Света кивнула.

— Всех ругает.

— Неправда. Только тех, кто плохо себя ведёт.

Вторая женщина из очереди услышала и подалась вперёд:

— Не скромничай, Нина Сергеевна. Четвёртый склад на тебе держится.

— Уже не держится, — сказала мать. — Перед Новым годом всё разваливается.

— Вот какое полезное знакомство, — сказал я Свете. — А где у нас мама работает?

— На базе.

— На седьмой галантерейной, — ответила Нина Сергеевна. — Дедушке Морозу зачем?

— Буду знать, где такие важные мамы сидят.

— Ой, да ладно вам.

Фотограф поднял руку.

— Не разговариваем. Смотрим сюда.

Вспышка осветила ёлку.

Нина Сергеевна забрала дочь и отошла к очереди.

Я посмотрел им вслед.

Седьмая галантерейная база. Четвёртый склад. Нина Сергеевна.

Срок оставался прежним — тридцатого к шести. Зонтов по-прежнему не было ни одного, зато теперь был склад.

Между ёлками нас посадили в малом актовом зале. На столе стояли чайник, бутерброды с сыром, тарелка мандаринов и бутылка советского шампанского.

— По половинке, — сказала заведующая. — Вторая группа уже собирается.

Юля прикрыла свой стакан ладонью.

— Мне чай.

Галя протянула стакан. Ей налили совсем немного. Мне столько же.

Шампанское оказалось тёплым и сладким. Я выпил его почти сразу и взял бутерброд. До этого с утра успел съесть только пирожок на вокзале.

Галя сидела напротив. Щёки у неё раскраснелись, глаза блестели. Она сняла кокошник, поправила волосы и снова закрепила его двумя шпильками.

— Готов идти первым без толчка, — сказала она.

— Да без проблем.

— Проверим.

Вторая группа позвала Деда Мороза громче первой.

На этот раз я вышел сам и до ёлки дошёл, не оглядываясь. Полстакана шампанского в пустом желудке разошлось неожиданно быстро, но ноги держали ровно.

Я поздоровался, спросил, где Снегурочка, и вместе с детьми позвал Галю.

Она появилась после четвёртого зова — раскрасневшаяся, с блестящими глазами. Обошла ёлку и встала рядом.