С младшими всё шло быстрее и беспорядочнее. Они чаще забывали слова, смотрели на матерей и подходили за подарками раньше, чем их звали.

Девочка в белом платье вышла первой, но стихотворение читать отказалась. Стояла передо мной молча, опустив голову, и держала ладони раскрытыми. Воспитательница присела рядом, что-то прошептала. Девочка втянула голову в плечи ещё сильнее.

Я взял коробку у Гали и положил ей на руки.

Она прижала подарок к животу и ушла к стульям.

Два мальчика вышли вместе. Один начал читать, второй повторял каждую строку, опаздывая на два слова. На третьей первый сбился, зато второй договорил до конца. Подарки получили оба.

Хоровод пришлось останавливать дважды. Сначала заяц потерял ухо, потом девочка-снежинка решила, что песня закончилась, и пошла к матери, уводя за собой половину круга.

Галя вернула детей на место. Я подал ей отвалившееся ухо. Она прижала его к голове мальчика, воспитательница закрепила резинку, и песню начали с середины.

К концу второй ёлки шуба стала тяжёлой, борода кололась у подбородка, тесёмка снова давила за левым ухом. Но листок из кармана я уже не доставал.

Последнего ребёнка увели одеваться. Я сунул руки в карманы шубы и не нашёл левой рукавицы.

— Галя.

Она посмотрела на мои руки.

— Какой нет?

Я показал левую.

Галя заглянула под стулья. Воспитательница проверила возле рояля. Юля вытряхнула пустой мешок. В коридоре дети путали маски, звали матерей, один мальчик плакал над валенком.

Правую рукавицу нашли возле пианино.

— Эта на мне была, — сказал я.

— Значит, левую кто-то унёс, — ответила Галя.

Юля посмотрела на часы.

— Утром позвоню заведующей. Сейчас уже бесполезно искать.

На обратной дороге Галя уснула почти сразу. Кокошник упёрся в стекло и на каждой выбоине тихо постукивал. Я сложил правую рукавицу и просунул между ним и окном. Галя чуть повернула голову, но не проснулась.

На базе мы отнесли костюмы в комнату рядом с кабинетом Юли. Пожилой рабочий забрал посох, проверил проволоку и поставил его в угол.

Я повесил шубу на дверцу шкафа, снял сапоги и присел на табурет. На воротнике остались кусочки ваты, под тональным кремом снова проступил синяк.

В коридоре послышались шаги, и вошла Юля с папкой под мышкой. Посмотрела на пустые плечики, потом на меня.

— Громов, молодец. Не ожидала.

— Старался.

— Вижу. Завтра комсомольская благодарность будет, а если повезёт — и премию выбью.

Она проверила список, сделала отметку напротив рукавиц и качнула головой:

— Про рукавицу помню. Завтра разберёмся. Отдыхайте.

Юля вышла. Галя подождала пару секунд, выглянула в коридор, а потом тихо прикрыла дверь и повернула защёлку.