— Цена?

— Сорок восемь исправных по пятнадцать. Семьсот двадцать. За остаток по карточке выходит триста двадцать.

— За всё девятьсот.

Директор покачал головой.

— Двадцать два за сто восемьдесят я не проведу.

— Двести двадцать.

Он перевёл взгляд на повреждённые футляры.

— Двести сорок. Если Георгий Павлович подпишет. Всего девятьсот шестьдесят.

— Хорошо.

Телефон в конторе стоял между счётами и стаканом с карандашами. Я набрал ресторан.

— Борис Евгеньевич, сорок восемь зонтов — семьсот двадцать рублей. Нужны расчётный чек и доверенность на Орлова. До половины второго.

— База та же?

— Да. И по дороге надо забрать представителя комиссии из центрального магазина.

Борис Евгеньевич попросил адрес, повторил фамилию Орлова и положил трубку.

Когда я вышел, у боковых ворот уже стоял крытый грузовик. Мужчина в коричневом пальто разговаривал с водителем. Кладовщик выкатил пустую тележку, но дверь склада Нина Сергеевна не открыла.

«Волга» появилась около половины первого. Орлов подал мне конверт через открытое окно.

— Чек на семьсот двадцать, доверенность на меня. Паспорт здесь. Кого забираем?

— Георгия Павловича. Центральный магазин.

— Садитесь.

В магазине перед Новым годом было теснее, чем на рынке. У кассы продавали наборы ёлочных игрушек; женщины держали коробки вертикально и смотрели через прозрачные крышки, не разбит ли верхний шар.

Георгий Павлович сидел в подсобке на корточках возле трёх ящиков и записывал номера в тетрадь. На верхнем мелом стояло «ГДР», ниже — «бой 3».

— На четвёртом складе ждут комиссию по зонтам, — сказал я. — Если до половины второго не вернёмся, пятьдесят исправных уйдут другому магазину, а остаток останется Лапшиной.

Он продолжил писать.

— Я говорил: после двух.

— Чек и доверенность уже в машине. Директор согласен закрыть всю партию, если вы подпишете качество.

Георгий Павлович поставил точку, закрыл тетрадь и посмотрел на часы.

— У меня два короба не приняты.

Из торгового зала заглянула продавщица.

— Георгий Павлович, я номера перепишу. Идите уже. Они вас всё равно не оставят.

Он поднялся, отряхнул колени, взял пальто и папку.

В «Волге» Георгий Павлович сел сзади. Орлов выехал со двора и включил радио. Диктор читал последние известия: Кабульское радио передало заявление правительства Афганистана, в котором говорилось о просьбе к Советскому Союзу оказать срочную политическую, моральную и экономическую помощь, включая военную.

Орлов прибавил громкость. Георгий Павлович перестал застёгивать пальто.

Сообщение закончилось, заиграла музыка. Он всё ещё держал пуговицу двумя пальцами.