Самосвал остановился уже поперёк полосы. Орлов посмотрел на него в зеркало, дождался, пока я выпрямлюсь, и снова включил третью.

— Там скорость была больше. Ферапонтов вывернул руль, «Москвич» лёг на крышу и ушёл в кювет. Тех троих из багажника раскидало по дороге. Подбежали — никто не шевелится. Кто-то из группы первым делом сказал: «Всё, Янковский погиб. Картину переснимать».

У перекрёстка загорелся красный. Орлов остановился, протёр ладонью запотевший угол стекла.

— Потом из машины мат. Сначала один, потом второй. Янковский вылез через окно, Ферапонтова вытянул. Аккумулятор перевернулся, кислота пошла по сиденью. Пока их осматривали, спортивные костюмы начали расползаться. Рукав потянешь — ткань в руке остаётся. А оператор, которого из багажника выбросило, встал и сразу к камере. Сам весь в грязи, губа разбита, а он объектив тряпкой вытирает.

Светофор переключился. Орлов тронулся плавно, уже без прежней спешки.

— Сцену в картину вошла?

— Вошла другая. Смотришь — двое едут, разговаривают. Ничего особенного.

Он больше к фильму не возвращался. Возле базы остановил машину у самого сугроба, забрал с панели пропуск и показал на конверт.

— Когда сумму узнаете, звоните Борису Евгеньевичу. Если опять меня пришлют, скажете Орлову. А то посадят человека, который эту базу с овощной перепутает.

Я записал фамилию на обороте заявления.

За длинным серым забором сцепляли вагоны; после каждого удара в будке проходной дрожало стекло. Вахтёр прочитал название ресторана, записал номер заявления и позвонил на четвёртый склад.

Нина Сергеевна вышла через несколько минут. Сначала посмотрела на пластырь, потом на меня.

— Дед Мороз?

— Вчера был. Сегодня зонты посмотреть.

Я протянул заявление.

Она прочла количество и сложила лист пополам.

— На сорок восемь. Пойдёмте. Только предупреждаю: на пятьдесят исправных уже есть письмо. Машину обещали к двенадцати.

У склада стояли три длинных короба. Футляры лежали отдельно, в двух деревянных ящиках. Кладовщик принёс карточку партии, кусачки и пустой ящик для неисправных. Проволока на первом коробе была затянута так, что он дважды менял положение кусачек.

Первые зонты открывались легко. Мы нажимали кнопку, проверяли фиксатор, складывали и открывали ещё раз. Нина Сергеевна сверяла номер с карточкой, я подбирал футляр. На шестом зонте кнопка запоздала, купол раскрылся рывком.

— Этот отдельно, — сказала она.

Кладовщик положил его в пустой ящик.

Со стороны конторы подошёл мужчина в коричневом пальто. Под мышкой он держал синюю папку.

— Нина Сергеевна, письмо привёз. Машина через сорок минут.