Со стороны главных ворот свистнули.

У молочного ряда люди отреагировали не сразу. Продавец масла сначала оглянулся, потом снял с картонки три пачки и убрал под стол. Женщина с творогом накинула белый халат поверх кофты. Второй свист прозвучал ближе.

Лёша уже складывал пять проверенных пар в мою сумку. Дефектную прижал локтем.

— Они раньше пошли, — сказал он. — Деньги.

Я вытащил пакет. Он пересчитал купюры быстро, но надорванную пятёрку расправил и убрал в середину пачки.

— К правому столбу не через главный проход. Обувь, мыло, потом туда.

— А ты куда?

— Верну эту, пока человек ещё здесь.

Он поднял дефектный свёрток и снова посмотрел на серую нитку.

— Это Паша тебе показал?

— Да.

— Правильно сделал.

Лёша уже затягивал бумагу на дефектной паре. Из-за клеток виднелась женщина из администрации рынка с журналом. За ней шёл мужчина в сером костюме. Милиционер остался у ворот и смотрел, кто уходит с ряда.

— После продажи ко мне не возвращайся, — сказал Лёша. — Если моего прилавка нет или я не стою — просто уходишь.

Он вышел первым, неся дефектную пару под мышкой, и свернул к таре.

Я подождал, пока по проходу протащат тележку с бидонами, и поднял сумку. Пять свёртков тянули руку вниз и тёрлись бумагой друг о друга. Я прижал сумку к ноге и пошёл между обувным рядом и палаткой с хозяйственным мылом.

Аркадий стоял у правого столба. Перед ним был широкоплечий мужчина в кепке. На прилавке лежали два ремня, но мужчина всё время смотрел мимо них.

— Я третий день прихожу, — говорил он. — Вчера после шести тебя уже не было.

Аркадий продел конец ремня в пряжку и проверил, как ходит язычок.

— Вчера я ушёл без четверти семь. Ты приходил раньше и ушёл, потому что опять решил, что я тебя обманул.

— А что мне решать? Джинсов нет.

Аркадий увидел меня. Руки у него не остановились. Только взгляд ушёл к главным воротам, где уже просили открыть чемодан у продавца обуви.

— Покажи тридцать четвёртый, — сказал он, будто мы расстались пять минут назад.

Я поставил сумку за столбом и достал верхний свёрток. Аркадий раскрыл бумагу у пояса. Прямоугольная нашивка показалась сразу.

Широкоплечий придвинулся.

— Это что?

— «Вранглер», — ответил Аркадий. — Тридцать четвёртый. Пояс не перешит. Ты такой просил или снова передумал?

Мужчина потрогал ткань двумя пальцами.

— «Леви» хотел.

— «Леви» другого размера. Этот тебе в поясе, тот нет. Я тебе пояс продаю, а не слово на кармане.

У соседнего лотка женщина из администрации попросила квитанцию. Продавец открыл жестяную коробку и высыпал на стол пуговицы, монеты и две сложенные бумажки. Милиционер стоял у обувного ряда, уже ближе к нашему столбу.