— Я сейчас не смогу есть.

— Тогда положи в карман.

— Она раскрошится.

Он всё-таки взял её и отломил край.

Из зала хлопнула дверь. Буфетчица выглянула в коридор и крикнула помощнице убрать ящики: администрация идёт по рынку.

Петя перестал жевать.

— Все три здесь?

— Здесь. Убери из портфеля перегородку.

Петя нажал одну кнопку, со второй провозился дольше. Бумага хрустнула, женщина за соседним столом посмотрела вниз. Я раскрыл его журнал, закрывая сумку.

Три свёртка вошли только после того, как Петя сунул «Технику — молодёжи» под пиджак. Светкину пару я оставил сверху.

— Сначала примеряет она. В комнате, не на общей кухне. Остальным до этого не показываешь.

Петя защёлкнул портфель, взял его обеими руками и от волнения сунул в рот остаток ватрушки. У двери журнал полез наружу; он прижал его локтем и пошёл через зал.

Милиционер прошёл мимо стекла и в буфет не заглянул. Петя вышел следом за двумя женщинами с авоськами. В овощном ряду его портфель ещё раз качнулся, потом исчез за людьми.

Под столом осталась пустая сумка.

Я переложил деньги. Пачку Аркадия убрал во внутренний карман, Петины купюры — под рубашку. Пиджак перекосило, нижняя пуговица застегнулась только со второго раза.

Утром этих пятисот шестидесяти девяти рублей у меня не было. Сто десять уже остались у Лёши.

В зале начали вставать. Буфетчица передала от стойки, что боковые проходы скоро закроют и выходить надо через главные ворота. Посетители двинулись к двери, цепляясь стульями и собирая пакеты.

Я с ними не пошёл. Между кухней и молочным складом была узкая служебная дорожка к дальней калитке. До неё оставалось шагов сорок.

Из-за ларька с квасом выскочил мальчишка. Одна штанина была мокрой до колена, рубашка прилипла к спине. Он пробежал мимо, увидел меня и вернулся, едва не поскользнувшись. Лет двенадцать, не больше, но бегал по рынку так, будто знал его лучше любого продавца.

— Дядь Андрей, дальнюю сейчас тоже закроют.

— Ты откуда бежишь?

Он упёр руки в колени, несколько раз вдохнул ртом.

— От тары. У главных сумки открывают. Женщина с журналом пошла к молочным. Лёшу к столу позвали, а у него свёрток под газетой. Он взял и к таре. Милиционер за ним.

— Ты за ними пошёл?

— До угла. Там ящик стоял, я за ним сел. Потом Лёша меня увидел и рукой показал, чтоб уходил.

— Что дальше было?

— Не видел. Милиционер повернул, я побежал сюда. Я правильно?

Васька ждал ответа, всё ещё хватая воздух. На рубль он пока не смотрел.

— Правильно. Больше туда не возвращайся.

Дальняя калитка оставалась открытой. За ней звякнул трамвай, двери ещё не закрылись. Несколько покупателей вышли наружу, их не останавливали.