— Накладно, — пояснял Боб. — Паровая тяга дешевле, а ториевые моторы — вообще оргазм. Потому технологии репти и отмирают, что людские всяко сподручнее. А вот на крыло мы пока не стали, ну ничего, всему свое время.
— Хорошо, как попасть на рейсовую рыбу пассажиром?
— Попробуем договориться с капитаном, — мутант подмигнул всеми тремя глазами сразу.
— Дорого взять три места?
— Очень, паря, — он снова подмигнул. — Но, может, у тебя, окромя сколов полновесного, ещё чего хорошего имеется? Какой-то эксклюзивчик?
И Боб из доков пристально уставился тремя глазами сразу. Адам обещал подумать и вернуться.
Дома он рассказал сонной няне, как рыба летит по воздуху, а купцы и пассажиры сидят в её чреве и на землю смотрят в пузыри, и далеко-далёко всё, что внизу творится, видят. И черепаху видят тоже, по словам Боба из доков, рыбари не раз её встречали.
С тех пор, как няня призналась, что на черепахе, возможно, его корни, в груди Адама поселилось щемящее, тревожное чувство, и никуда больше не девалось, лишь иногда бледнея. Нетерпение, радость, страх разочаровать своих и надежда очаровать, понравиться, восхитить своими навыками. Ожидание невероятного приёма, ведь его несомненно искали! Наверное, родные накроют им библейский пир из книг старого Боба, заколят тлёнка, вино достанут, всю общину созовут. Какая у него мама? А отец? А если там все нормисы? А вдруг на черепахе есть девушки нормисы, как он? Значит там и его принцесса без единой мутации. Адам покраснел от глупых, наивных мыслей и выпрямился.
— Отдай рыбарям мас-ску, — равнодушно сказала ня.
— Она же семейная, ещё бабушки твоей!
— Это больше не имеет никакого значения. Меняй на билеты.
С изумлением Адам увидел, что она даже не притронулась к прекрасной рыбе, добытой им за голдер у соседа. Пришлось самому доедать.
Глава 31 Рыба
На следующий же день Адам потащил инертную няню к Бобу с доков — знакомиться.
— Он, конечно, триглазый, но вдруг мошенник? Посмотри на него, тебе что, жалко, ня?
И приставал, пока та не согласилась.
Доки занимали большой, полузаброшенный район. Когда-то в Шахте жизнь бурлила гораздо интенсивнее, в те времена порту уделялось большое внимание. Затем пробили сухопутные туннели, запустили поезд с мощным паровозом, шахтари стали активнее перемещаться посуху да товары возить. Порт принимал всё меньше грузов, отчего окраины доков разорились и вымерли, там завелись насекомые и беглые преступники, в какие-то места и полиция заглянуть опасалась. Отчасти ситуацию спасли рыбные хозяйства, занявшие часть пустых цехов и помещений, там в бассейнах разводили бесхвостых карасей и двоякодышащих мясных лягушек — капитальные твари, их Адам за курицу и принял поначалу. Перед доками закачивали чистую воду, за ними, у самого края туннеля, Шахта сливала канализацию и отходы производства. Но центральная часть доков по-прежнему бурлила жизнью: гудели вытяжки, гремели краны, жужжали погрузчики, перекрикивались рабочие обеих рас. Здесь стоял густой плотный запах рыбьих потрохов, вина, угля, людского пота, паров охладителя и горячего железа, царило всё то оживление, с которым принимали и отправляли грузы. Вальяжно прохаживались живые полицейские с огнестрелом за поясом и робопсами у ног. Вперевалочку гуляли богато одетые, с важными лицами речники́да капитаны, к ним льнули шлюхи в ярких термухах, выставляя напоказ телеса и уродства.