В чехле у Нага лежала спасительная бутылочка ковылихи, зловонного самогона, который он как следует хлебнул для храбрости. Только захмелеть не удалось, ибо нервы били крепкие: там и сям его взгляд выхватывал в любопытной праздной толпе капюшон краевика-касателя. Караван под музыку чинно двигался по широким мощёным коридорам, пока на центральной площади не спешились.
Лола Сталеварова не поскупилась раскошелиться для своего ненаглядного атамана — повсюду, на полу и стенах расцвели живые степные цветы как после грозы, сверкала иллюминация, журчали фонтаны, переливались огоньками. Целые гроздья пёстрых цветов формировали праздничную арку над огромным подиумом, устеленном коврами. Там же на подставочке лежала толстая книга регистрации. Другой живой оркестр играл торжественный марш во всю мочь инструментов, ударников у них аж двое было, и те выбивали прекрасные сложные ритмы, Наг с завистью и уважением констатировал — не чета скромному ярмарочному певцу, мастера своего дела, поди учились в шахтах — сам воздух от них звенел! Сияющая Лола Сталеварова в нарядной красной термухе поднялась на подмостки и взяла микрофон, ожидая, пока умолкнут барабаны, но те всё не утихали, разливаясь ритмичной дробью и грохотом, вдруг перешедшим в вибрацию.
Наг почувствовал, как дрожит пол фармкопи, заметил, как мелко трясут яркими головами полевые цветы, увидел, как растерянно развёл палочками ближайший ударник — мол, я тут не при чём, а потом титановая стена центральной площади треснула и рассыпалась, как калёное стекло.
Полетели во все стороны пластиковые щепки и куски металла, в дыру вползла, пыхтя зловонными парами охладителя, подземная лодка шахтарей с бешено вращающимся на носу лазерным прожектором, который тут же усыпало цветочным дождём. Наг впервые увидал вживую новейшую разработку людской инженерной мысли, драгоценнейшую оборудку, которая плавит и выжигает в земле тоннели! Лодка вывалилась из стены как пс-с из преисподней, за ней следом — вторая. С грохотом рухнула цветочная арка, во все стороны побежали копчане. Люки распахнулись, оттуда сыпанул десант в броне, с огнестрелом и щитами, все до единого — хумусы. Наг краем глаза выхватил эмблему на шлемах — оскаленный крот в кругу. Треш-пакет, это были песчаные кротики, элита шахтарской армейки!
Он прыгнул в сторону, рухнул на пол и гитарой голову накрыл за секунду до того, как началась пальба.
Глава 27 Похищение невесты
— Отстегни меня! — просила Рахель.
— Нет.
Они с братом прятались за тушей нарядного свадебного верблюда. Панцирь треснул — туда, пробив кевлар на груди, попала мина, расколола хитин и взорвалась внутри. Из пробоины вытекала зелёная жижа пополам со сгустками плоти. Рахели было жаль могучего зверя, и госпожу мэра было жаль. Та лежала у разбитых подмостков, куда упала, не успев спуститься, сраженная одной из первых пуль, неизвестно чьей рукой выпущенных. Пространство грохотало, воздух полнился дымом выстрелов, запах гари разбавляла густая кровавая вонь. Банкетный зал покрывали тела копчан, грудами тряпья валялись Дети Ветра в хламидах касателей. Они первыми достали оружие из-под своих балахонов и начали стрельбу в своих извечных врагов, поначалу не эффективно — пули отскакивали от брони шахтарей и косили простой народ. Десантники палили в ответ, один выстрел угодил Рахели в грудь, и если б не жилет — не жить бы ей на свете. В месте, куда попала пуля, отлетела кевларовая стружка, обнажая кольца рептистали, крепчайшего старого сплава.