— Льются воды, льются мёды, стрелы мчатся прямо в цель! — пританцовывая и виляя хвостом, запел он довольно высоким голосом. — К нам приш-шла с Великой Степи наша милая Рахель!
До сих пор она слышала только гимны Змее-Праматери и смутилась, что ей поют, словно богине. Едва затих струнный звон, карлик достал из своей заплечной сумки сосуд, отвинтил крышечку и протянул.
— В знак того, что верхний мир принимает тебя, Рахель, пей до дна!
Рахель понюхала — пахло довольно резко, но, тем не менее, приятно и узнаваемо — гнилыми корнеплодами. Она отхлебнула и поразилась сладости и остроте напитка. Особенно остроте во рту, словно Рахель внезапно сделалась кузнецом-металлургом и плавила металл, затем ей стало ужасно весело, как в драке, и жарко, как в малом гейзере.
— Пей до дна! Пей до дна! — подбадривал маленький музыкант, и Рахель выпила жидкость целиком. Опустошила его сосуд.
Бескрайняя степь вдруг стала удобной и маленькой, словно домашняя пещера, сжалась до вымятого в густой траве уютного гнезда, в котором Рахель проснулась, едва взошло солнце. Она не сразу поняла, где находится, и в первые мгновения растерялась, ведь только что ей снился малый гейзер, полный соплеменников в праздничный день — старики беседовали, грея свои кости, детёныши плескались в горячей воде, супруги перебирали друг на друге чешую — битком набито. И вдруг всё в одно мгновение исчезло, обернувшись сном. Она была одна, в чужом, сухом и холодном краю. Рахель оглядела утреннюю степь, уходящую в рассветное розовое небо вдали, серебристую от росы, клонящуюся по ветру траву, в которой уже прыгали ушастые мыши, и догадалась, что снова впадала в холодный сон. А что предшествовало оному — оставалось загадкой. Рахель хоть убей не помнила, когда село солнце, ласково гревшее её макушку, шею и покрытые жёсткой чешуёй плечи.
Музыкального Нага нигде не было видно, лишь слегка примятая трава показывала, в какую сторону он удалился, и та почти выровнялась. Вместе с ним исчезла ритуальная маска матери.
Рахель поверить не могла: дра украл священный предмет у другого дра! Какая неслыханная низость, вот до чего дошли степняки, сравнившись и сроднившись со скотом! Она не только провалила инициацию, но и потеряла мамино благословение.
Она обернулась — хвост тоже опустел, только верхнее кольцо осталось, одно единственное, должно быть, крепко сидело и воришка не смог его снять.
— С-сука-мать! — грязно выругалась Рахель и без сил рухнула назад в траву.
Глава 5 Ведомая Степью
Ограбленная, униженная, шокированная Рахель не знала, бежать по следу мелкого воришки, отлупить его и забрать семейный металл, или возвращаться к Горе, уже еле видимой за много дней пути, крохотной, как мелкий камушек. Она представила, как придёт в общину без хумы, без маски, отравленная святотатством верхнего мира, и какой позорище грянет для её семьи! Это сразу отпадало. Положим, она догонит воришку в копи, куда он изначально по его словам направлялся и где, вероятно, скрылся, но как Рахель сможет ходить в этом обитаемом месте рядом со скотом, говорить с ним, принимать пищу? Не-ет, металл пропал, да и п-с-с с ним… С другой стороны — проваленная инициация и грядущее, тяжёлое как камень разочарование отца, болезненная опека матери над дочкой-неудачницей пугали её безмерно. Она должна пройти инициацию и пройдёт.