— Ес-сли не доберёмс-ся до копи к ночи, придётся ночевать в с-степи.
Ня закинула за спину свой рюкзак, Адам взвалил свой, и все продолжили путь. Только Ольга теперь покачивала задницей впереди, выбирая места посуше, Адам смотрел на её карикатурную походку и досадовал. Вдруг она нелепо взмахнула руками и в мгновение ока пропала из виду, словно и не было её никогда на свете, словно примерещилась она Адаму. Он бросил рюкзак и кинулся к тому месту, где она пропала. В земле темнела черная оплавленная трещина, и тянулась, тянулась, тянулась вдаль…
Глава 15 Мертвое убежище
— Ольга! — крикнул Адам, снимая тяжёлый рюкзак и опускаясь на корточки рядом с трещиной.
Ему почудилось эхо в ответ, значит полость вскрылась большая.
— Ты там живая⁈
Как говорила временами няня — когда Праматерь желает тебя наказать, она исполняет твою мечту. Мечтал про не пустую трещину в земле — ешь, не обляпайся. Даже если внутри полно артефактов, робот мог сломаться при падении, повредить конечность, а у Адди с собой одна отвёртка да ножи — особо не расчинишься.
— Я в порядке, сладенький, — приглушённо донеслось из темноты. — Изучаю обстановку.
От сердца сразу отлегло.
— Что ты видишь?
Ольга молчала. Проклятый робот!
Ня опустила на землю свой огромный рюкзак, упала на четвереньки и несколько раз выпустила язык.
— Тлен, — сказала затем. — Пыль. Крыс-сы. Жжёный плас-стик. Но ес-сть металл.
Она сбросила термоплащ, полосы на её плечах сверкнули ярко, как степные цветы.
— С-сторожи с-скарб, — велела няня и, скребя когтями по гладкой оплавленной стене провала, головой вниз полезла в темноту. Гибкая, как степная ящерка, невзирая на размеры, а была она выше и больше Адама, няня медленно погружалась, лишь иногда замирала, выбирая дорогу получше, и он знал, что язык ня выплясывает польку в каждую такую заминку. Эх, был бы у него такой язык и когти! Да нет, приходится жить с тем, что имеется. Вот в трещине скрылись задние её ноги, за ними хвост, и Адам остался один посреди Степи, как всеми отверженный пс-с, над двумя рюкзаками.
Он посмотрел на небо — чистый небосклон, да в нём слепящее дневное солнце, словно не было грозы, залившей ойкумену. Он посмотрел на Степь — сколько видел глаз паровала непривычно яркая, зелёная трава, вода поднималась в атмосферу, чтобы где-нибудь пролиться новой грозой. Ни души на горизонте, если не считать небольшого стада диких верблюдов, пугливых и мелких. Они издали заметили Адама и теперь обходили по самой широкой дуге, не забывая ощипывать молодую траву.
— Да кто там что украдёт? — спросил Адди. — Никого-то и нет. Для чего сторожить?