Хумусы суетились у переднего края панциря. Было их как пальцев на двух руках, один более мелкий и медленный — самка. Та колдовала у магической штуковины. А раз есть самка, должны быть и детёныши.
Рахель выползла на башенный уступ, ещё немного посмотрела, прикидывая расстояние, нашла глазами ухоженный газон рядом с одним из домов, подобралась для прыжка и с силой оттолкнулась от края стены длинными ногами.
Глава 6 Чудовище
Виктор услышал стоп-сигнал в самый неудобный момент — как раз разобрал седьмой инкубатор, стабильно понижающий градус, и теперь увлечённо рылся в настройках, пробовал то и это, пока не нашёл тронутую ржавчиной плату. Значит, дело было в ней! Как вдруг прозвучал гудок, и колокольчики сразу затихли.
Проклятая техника всё больше сбоила. Ещё бы — сколько можно чинить подручными средствами? Собственного производства до сих пор не было, позорище! А купить те же акки, обновить старьё, можно лишь в Соединённых Шахтах, там, по слухам, всё ещё делали новые. Когда Большая Га туда доберётся? В результате, из двадцати инкубаторов рабочими оставалось шесть. Он лелеял надежду всё-таки настроить седьмой и возился уже два часа, переклеил на яд скорпиона четыре схемы, и тут как раз сигнал подали, а вслед за ним Большая Га встала.
Рудиментным шестым пальцем, ведь остальные были заняты скорпионом и микросхемами, он нажал на кнопку коммутатора.
— Лида, что там? — спросил в микрофон.
— Я тут, — ответила жена, входя в его рабочую комнату, поспешно вытирая руки, чтобы натянуть нитяные рабочие перчатки, и всё в глазах Виктора при виде жены осветилось особым внутренним светом.
Они жили вместе со времён первого защищённого проекта, естественным путём рожденные их карапузы уже изучали ремесло родителей — технику пацан, генетику дочка, с хорошим коэффициентом, с допустимыми отклонениями дети, а любил он жену как в юности, верный кавалер с младых лет, дважды отвергнутый, но на третий раз всё-таки избранный в проект.
— Как там, что там? — снова спросил он, протягивая лицо для обязательного супружеского поцелуя.
Лида прижалась к его губам своими, мягкими и тёплыми, пахнущими мятной пастилкой, которые жена мастерски варила из овсяного помола и своей садовой мяты, безусловно, генмодифицированной, но всё равно приятной и свежей. Отчего-то Виктор вспомнил, как ночью исступлённо целовал эти губы, и другие губы, прячущиеся между её точёными ножками, и колечко ануса, и очаровательный хвостик под ним, или над ним, смотря как Лида лежала, на спинке или животике. Он обожал этот хвостик, размером и толщиной с мизинец, но гладенький и милый, поэтому, не выпуская скорпиона, отложил микросхему и пожмакал жену за задницу.