— Да не бойся ты! — прикрикнул на клона он. — В Степи — воля вольная. Никто тебе не указ. А захочешь — осядешь в любой копи, ты — генетический техник.
Глаза клона стали влажными и задумчивыми, он снова уставился сквозь Адама, словно пытался вообразить недостижимый вольный мир, полный приключений, которых Адам порассказывал немало — Вик слушал с открытым ртом, недоумевая, зачем это всё.
— Не пойду, — сказал он затем. — Большая Га — всё, что у меня есть и всю жизнь было. А ты только появился.
— Так её младенцами кормят! Мерзкий монстр…
— Это просто утилизация отбраковки, — серьёзно поправил клон. — Любой биомусор идёт в желудок. Не пропадать же калориям? А младенец всегда с коэффициентом выше десяти.
— Пошли со мной! — просил Адам.
— Не хочу… — клон уставился в угол. — Мне нравится моя жизнь. И Настя. Я ей проект предложить хочу.
— Да в любой копи девчонок — куча! — увещевал упрямца Адам. — Они сами так и липнут!
— Такие же умные? — серьёзно спросил клон, и Адди отстал — ответ был очевиден.
— Ну, не поминай кривым словом, — сказал Адам, сверху вниз глядя на робкого и слабого себя.
— Подожди…
Вик ткнул своё драгоценное изобретение, — оборотня.
— Он тяжёлый в работе, но у тебя коэффициент, ты справишься…
— Спасибо! — Адам крепко обнял чудака, упрямо выбирающего замкнутый мир кучки сумасшедших, чуждых зла и добра, вместо воли бескрайних степных просторов.
А тот обнял его в ответ. И это был последний раз, когда Вик по доброй воле коснулся Адама. На долгие, долгие годы.
Глава 40 Вивариум
У клона была карта верхнего панциря, на ней Вик пальцем ткнул в их дом и вивариум, находящийся при большом ветеринарном пункте, перестроенном из старого здания. Никто не стал бы держать зверинец в кишечнике Большой Га и разводить антисанитарию, вот и выделили им бывшую лечебницу в хвостовой части черепахи, чтобы звери не воняли на всё поселение.
— Когда-то, ещё до нас с тобой, наши учёные диких мутантов отлавливали и стерилизовали, затем отпускали — рассказывал Вик. — шахты и копи выделяли деньги на гуманный способ борьбы с неконтролируемой и нелегальной мутацией. Потом перестали выделять, и мы перешли на самообеспечение: лекарствами торгуем теми же, семенами, любой модификацией, даже зверей клонируем по спец заказу, а от мутантов каждое поселение себе территорию зачистило. Ну и мы отлов забросили. А камеры-клетки остались. Раньше диких там и держали: принесут его под успокоем, ветврачи трубы самке перевяжут, семенники самцу обрежут, чутка подкормят, подлечат, — и назад в природу…
— А не гуманнее убить?