Бесшумно, едва дыша от напряжения, Адам двинулся вперёд, оглядывая мешки с недопокойниками. Рядом с каждым висела табличка с фосфорическими огоньками, которые складывались в надписи.
— Ст. акад. АНСЧБГ Довгий Б. Д. — прочитал Адам, в недоумении почесал затылок и догадался: акад — сиречь академик.
Кожа головы саднила, уж слишком туго Виктория стянула его собственный хвост. Адди снял резинку, волосы привычным образом рассыпались по плечам.
И тут он увидел Вика. Клон сидел у стены поодаль, в полусогнутом положении, в хрящевой выемке, с кожаным гондоном, а ля тестер на голове, толстый хобот которого, сплошь утыканный проводами, уходил в стену. Глядя в никуда пустыми и белыми глазами, с радужкой, высоко закатанной под веко, клон вовсю лупил пальцами по воздуху перед собой, водил руками и тыкал в невидимые кнопки. По синему экрану у него в изголовье бежал сплошной поток непонятных знаков. Лицо было бледным и осунувшимся. С виска из-под кожистого шлема катились капли пота, Адам вытер их тыльной стороной ладони, и Вик всем телом вздрогнул, впрочем, пассов не прекратил. На всякий случай Адди убрал от него руки. В этом месте Вик был не единственным живым — не менее десятка черепашников сидело в подобных выемках в согбённых позах, только руки шевелились, из них Адам узнал двоих виденных ранее техников и даже Вик Виктыча, а остальных впервые встретил. Так вот, каковы академики! Так вот, какая работа его ждала! Неужели именно к этой вечной жизни стремился каждый черепашник, согласно лозунгу на башне?
Что могли решить полутрупы академиков, не приходя в сознание? Хотя, возможно, ментально они подключались к общему информационному полю, совместно грезили, да так во сне и жили, если можно так выразиться, главное определиться с понятием жизни. И вот тут он завис — коэффициент дал сбой, словно все пятьдесят четыре балла разом отказали. Разум упрямо твердил, что полноценной жизнью это назвать нельзя, в лучшем случае — анабиозом.
— Пс-су под хвост… — пробормотал Адам, пятясь назад, к стене с морщинистым ртом входо-выхода и, едва складки раздвинулись, протиснулся назад, в кишку коридора. «Вернусь наверх тихонько, — думал он. — Пожру в столовке пудинга, или даже не стану есть, как-то и не хочется. А сразу пойду к Рите, попробую подкатить, разузнаю, где вивариум, надо ускоряться…»
Звуки в центральной полости говорили сами за себя: звенели потревоженные колокольчики, хором кричали дети, которых вывезли с тестирования. Он притормозил, чтобы близнецы-генетики убрались с его дороги и укатили восвояси длинную тележку со свежей генмодифицированной популяцией соплеменников, но крик всё не прекращался. Адам осторожно выглянул из-за толстой складки коридора и не поверил тому, что видит. Глазастые генетики со своей тележкой стояли у пищеварительного отверстия, в которое Адам угодил поначалу. Морщинистый рот требовательно зиял. Но вот Настя развернула первого младенца и швырнула в эту раззявленную пасть, а пелёнку аккуратно сложила в ящик с надписью «ХЛОПОК». Брат развернул и подал ей следующего, тот вслед за первым полетел в ненасытную глотку. Ещё одного. И ещё. Волосы зашевелились на голове у Адама и встали дыбом, словно его ударило молнией. «Не прошли тестирование» — вспомнил слова клона. Кажется, эти младенцы набрали слишком низкий балл, и теперь Настя, неспособная зарезать курицу, избавлялась от них как от мусора. В топку, в топку, в топку. Кровь бросилась Адаму в лицо, в ушах загудело, в животе пусто и холодно заворочалась тошнота.