— Не на-адо! — голосил тот. — Пощади-и!
— А она… просила… пощады? — задыхаясь, осведомился Адам.
— Не убива-ай меня, бери что хо-очешь! — тянул научник. — Больно-у-у!!!
— Значит… не просила…
Он швырнул ублюдка в кровавом комбезе в клоповью клетку и, при запахе свежего мяса, насекомые бросили обгладывать полусъеденную нянину ногу. С минуту Адам кормил внутреннее пламя скрежетом их челюстей и истошными воплями скота, пока не понял, чтои этого мало . Тогда пошёл наружу. В стекле входной двери отразилось чужое лицо — он ни разу не встречал этого человека с чёрными ямами глаз, да и пс-с с ним, ведь огонь внутри требовал нового топлива. К счастью, снаружи уже вовсю завывали сирены — черепашники услышали крики и выстрелы, и к вивариуму со всех сторон сбегались робопсы с охранными роботами. На тряских транспортных средствах за техникой спешили генмодификанты. Здесь он и умрёт, наверное.
— Прекра-асно, — с наслаждением произнёс Адам, доставая Оборотня — прощальный подарок Вика.
Он нажал на скрытую кнопку и руку пронзило болью — толстый металлический шип впился в запястье, проникая максимально глубоко к костям, запитываясь его собственной кровью, подключаясь к нервам. Внутренний огонь зажёг и её, трубка послушалась и выбросила длинный, чуть загнутый меч. Он взвесил оружие — отлично, прямо под него. С мечом в одной руке и пистолетом в другой, Адам пошёл навстречу новым врагам.
И дорогу он за собой оставил славную — полную механических обломков и изувеченных тел.
Глава 41 Гибель Бо Га
— Ехал кочевник лихой на восток! В нору забрался на водки глоток! — запел было Наг, чтоб хоть как-нибудь поднять собственный дух, но Горын повернулся и бросил из-под капюшона:
— Прекрати. Звук мерзок.
Не без того, увы. Гитара-то разбита, а домбра лежала в его поклаже, в лагере, а лагерь был незнамо где. Не надо петь — и пожалуйста, как скажете, панатаманское вашество! Баба с возу — верблюду легче. Наг засунул многострадальный инструмент в чехол, оттуда же достал распоследний белковый батончик. Больше у музыканта никаких запасов не осталось, и если Горын не найдёт беглецов в ближайшее время — Нагу придётся голодать и жевать траву с Бурлеем за компанию.
После крушения летучей рыбы улетели в южные степи червивые гордецы, следует признать — действительно крутые воины, а Дети Ветра разделились: одни разбойники вернулись схоронить взятый груз, чтоб Горын потом перепродал задёшево, кому надо — тот возьмёт и краденное, тем более, по бросовой цене. Как ни крутил и ни прикидывал Наг, даже самая дешевая цена означала жирный куш всякому участнику набега. Глядишь, и ему кусок перепадёт, ошейник-то рабский музыкант уже давно не носил, вместо этого стал получать небольшую долю навара. А учитывая то, что с Горына кормился не один купец, атаман вполне мог и тендер объявить на лучшую пропозицию. Другие разбойники задержались заметать следы — обильно полить тлиным жиром да сжечь дотла место катастрофы с трупами, чтоб шахтарские дознаватели опосля ничего не нашли кроме пепла. Эта группа теперь следовала за атаманом по едва приметному следу Бурлея да по шарикам евойного помёта. Всё добраться до них не могли, ибо Горын и не ждал своих бойцов — очень спешил и гнал верблюда вперёд. Сперва до капсулы эвака, которую успела облюбовать паучиха, усеянная детками с кулак размером. Тьфу, мерзость! От неё — к развалине из трёх стен, с холодным давно кострищем. Здесь слезли и отпустили пастись Бурлея, первым делом тот нашёл выемку с грязной водой, сунул в неё морду и выхлебал до дна: Наг слышал, как скребут по бетону жвала. Рядом с остывшими углями валялась пустая консервная банка из-под чужого перекуса. Вслед за этим сразу нашёлся справный походный рюкзак — первое реальное свидетельство того, что Горын верным следом шёл, как гончая — были когда-то такие звери, цеплючие навроде пс-са. В распотрошенном рюкзаке атаман нашёл какие-то инструменты, шерстяные одеяла для холодной ночи, зажигалку, бутыль воды и белковых тюбиков для супа — обычной пищи путешественников.