Ему словно мало было смерти врага, он и дальше рвал на куски уже неподвижное тело, расплёскивал внутренности, кромсал и расшвыривал хитин, ломал и выкручивал лапы, трощил их на куски, словно хотел и не мог доставить максимум боли, а мёртвая тварь всё ещё что-то чувствовала. Дети Ветра одобрительно свистели и аплодировали своему яростному, непобедимому атаману.
Кто-то потрогал Рахель сбоку, потянул за край жилета. Она обернулась. Маленький музыкант заискивающе глядел ей в глаза снизу вверх, язык плясал между зубов, чешуя прижата. На шее его красовался рабский ошейник, как у грелок.
— М-м… — сказал он.
— Чего тебе? — презрительно осведомилась она.
— М-милостивая госпожа, — робко сказал музыкант, — простите меня, дурака непутёвого, пс-с попутал! Спасите мою душеньку распоследний разочек!
— Да что ты хочешь? — прикрикнула Рахель, чтобы прервать его лепет.
— Прошу как родного отца и маму понять, дети малые кушать просили, — забормотал музыкант, таращась на Рахель зрачками узкими, как точки, и воняя страхом. — К-как братик спросит, просто скажите, что дали масочку мне на время, для сохранности, убьёт ведь…
— С-с чего мне это делать? — фыркнула Рахель. — Ты пс-сов лгун и мошенник.
— По гроб жизни должен буду, по гроб жизни, милостивая госпо…! — прошептал музыкант и сник, ссутулился.
— Знакомы, — утвердительно сказал Горын, подходя совсем неслышно.
Зловонная грязь покрывала его от кончиков гривы до кончика хвоста, но в глазах не осталось злости, одна усталость.
— Да, дала ему на хранение мас-ску, когда пошла за черепахой, — зачем-то сказала Рахель.
— Лжёшь.
Правда, грива лежала спокойно. Брат не злился.
Глава 23 О творцах и обстоятельствах
Рука заживала медленно, дни тянулись тоже. Рахель молилась Праматери о сохранности мальчика и побеге, но жила в ожидании удобного случая. Смотрела верблюжьи бега и как планируют чёрные крылья дельтапланов с маленькими вёрткими наездниками, её саму до крыльев не допускали. По вечерам вела беседы с Горыном, если тот бывал благодушен, что случалось, когда брата не бросала степная удача, перепадал хабар и пленники, тобиш свежие продукты, и старалась не подвернуться под руку в неудачные дни. Однажды, при сбыте краденого в ведущей угольной копи, Горын нарвался на полицейскую облаву шахтарей, потерял товар и пять бойцов, вернулся на хромом верблюде с пулей в панцире, злой как пс-с. В другой раз паровой караван не взяли — нарвались на плотный заградительный огонь, потеряли нескольких бойцов и отступили, Горын только зубами пощёлкал да лагерь перенёс в другое место, опасаясь облавы. Рахель собирала его шатёр и вещи вместе с грелками, думая, что в суматохе переезда упадёт в траву, зароется и отлежится, но куда там. Грелки с музыкантом поехали в телеге, со скарбом, она сама — на его злом ревучем верблюде. Заработали языками по Степи вербовщики, пришли и стали обучаться новые репти вместо выбывших. Трижды Рахель попадала в грозу, каждый раз воодушевлялась поднятым стихией хаосом, но, словно помня о собственном бегстве с токсичной свалки, пс-сов братец глаз с неё не спускал.