— Да. Там были люди… — тихо ответила она за спиной. — Пос-слушай, Адам…
И больше ничего не сказала.
Рыба вздрогнула всем телом. Хрящевая стена пассажирского отсека лопнула, из неё проклюнулся титановый бутон гарпуна. И ещё раз вздрогнула, и ещё, от новых ударов невидимого и нежданного врага. Рыба зашипела тем особым ужасным звуком, который говорил о пробитой цистерне с газом, закачалась, и резко пошла вниз. Загрохотали ящики в грузовом отсеке, оторвался и прокатился контейнер с жиром, тонко завизжал, цепляясь в подушку, чиновник.
— Аварийная поса…! — крикнул в громкоговоритель Вишап.
Адам успел вцепиться в этот торчащий из рыбьего бока гарпун, когда в ушах загудело, засвистело, а остальные повалились как кегли, друг на друга и вниз, сбившись в кучу малу.
Он дотянулся до пузыря и сумел глянуть вниз за секунду до того, как Настя зажмурила свои мембраны, закрывая обзор, но даже этого короткого взгляда хватило, чтоб увидеть косые паруса, усеявшие Степь далеко внизу, под ними. Маленькие с высоты, жалкие, крохотные, ручейком текущие следом за падающей рыбой.
Глава 35 Яблочно
Выдвинулись они спозаранку, сперва бодро ехали, но вскоре пошёл треш-пакет: жара, горячий ветер чешую калит да сушит, а останавливались только накормить верблюдов с летунами. Везли престранный груз с собой, точней — оружие. Огромный гарпун с пусковой установкой. Два дня неслись без продыху под парусами, хвост и спину растрясло, Наг уже и так садился на взбрыкивающем верблюжьем крупе, и эдак поворачивался — болит в груди, ломит в пояснице, в руки взять гитару невозможно. А Горын, пс-с, знай требует:
— Играй!
— Просто тебе говорить, панатаман, ты вон какой здоровый, — хныкал Наг, — а я — натура деликатная, творческая, и уже полуживая.
Еле ночи дождался, когда стреножили животных и пастись пустили. Может, Горын не спал, на звёзды пялился, но музыкант дрых без задних ног. А утром снова выкатилось раскалённое яблоко солнца, снова началась скачка в пекучей жаре, мимо больших и малых безымянных руин, холмов, ветряков не пойми каких дальних копей, пока атаман в бинокль не узрел дым из терриконов шахты, тогда свернули паруса и на шаг перешли, сильно не приближаясь, ибо за терриконами высились и обзорные башни.
В воздухе посвежело, ковыль стал зеленее и цветастее за счёт растений-однодневок, видно, этими местами недавно гроза прокатилась. А дальше и вовсе цветы пошли сплошной пёстрой полосой, широкой, сколько видел глаз. Верблюды с жадностью хватали сочные стебли, насыщая утробы, а летуны червивых ползли по ним как косилки, оставляя за собой одну сырую землю. Иногда один из стариков взлетал налегке, что-то проверял и возвращался. Остальные спрятались во влажной траве, как обычно. Стали ждать.