Сверху опустилась большая верблюжья голова. Прежде, чем Наг успел отпрыгнуть, Бурлей схватил длинными и кривыми как сабли жвалами яблоко, уничтожил в подлой своей утробе, только раз и хрустнуло. Всю свою жизнь Наг был мирным музыкантом, не из-за мелкого размера, а вследствие тонкости душевной организации. Он боялся своих случайных степных товарищей, да и верблюдов опасался, если честно. В драки никогда не лез первым, хотя колочен был немало за балачки да шутеечки, так уж вышло, но тут всё внутри перевернулось, такое зло на тупую скотину взяло.
— Что ты наделал, падла окаянная? — крикнул он, размахнулся и гитарой врезал Бурлею по морде, по этим массивным жвалам с ребристой поверхностью и зазубринами.
Гитара рявкнула, верблюд отпрянул и уставился на яростного Нага мозаичными глазами, словно собранными из сотен крошечных линз. И в каждой линзе крохотный Наг размахивал своим струнным оружием, схватив его за гриф, старался попасть по ненавистной морде, даже силы увернуться от лягучих ног нашлись.
Бурлей всхрапнул и раскрыл жвала с сухим щелчком, деловым и коротким. Кусить хотел! Между ними Наг увидел другие мелкие части верблюжьего рта, пребывающие в постоянном движении, словно тот пережёвывал воздух или до сих пор смаковал остатки драгоценного фрукта, и с грохотом и звоном стал бить гитарой эту тупую башку. Бом! Лопнувшая струна хлестнула проклятую морду. Дзынь! Хрясь!!! Пока Бурлей не пустился наутёк, тогда Наг побежал следом, преследуя противника — хотел наподдать по хитиновому крупу. Хохотали Дети Ветра, вместе с ними, осознав победу над верблюдом атамана, стал смеяться и сам запыхавшийся, взъерошенный Наг. Он веселился, пока не увидел, что дека треснула в трёх местах. В двух — не слишком сильно, но в третьем — самым скверным, сука-мать, образом. Тогда испугался. Горын, этот пс-с, несомненно скажет своё обычное «играй», и как он слабает?
Он ушёл подальше от публики и начал в ужасе осматривать инструмент. Хуже всего было продольное повреждение возле самого грифа, под натяжением струн оно непременно станет медленно увеличиваться, что приведёт к негодности инструмента. Но, если больше гитару не ронять, играть пока можно…
Наг как мог ослабил натяжение струн, поменял порванные, перенастроил, провёл пальцами и чуть не взвыл от горя. Звук стал сухим и коротким, потерял объём и громкость. Изменился тембр, который так радовал его прежде, более того — появилось дребезжание. Воистину яблоко было проклятым фруктом, где оно вообще взялось на его несчастную голову⁈
И тут по Степи зазвучали сигнальные свистки. Один, вслед за ним второй и третий, короткие пересвисты Детей Ветра, тихие вдали, сложились в звуковую цепочку и приблизились, всё внутри Нага замерло от страха, мигом о потерях забыл. Он припустил к Горыну, уже седлавшему верблюда, помог закрепить ремни и взобрался в седло, как обычно устроившись за спиной своего сурового хозяина. И вдруг понял, что Бурлей и не вздумал лягнуться или кусить! Усвоил урок музыки, пс-с горбатый…