— А хорошая девица, — сказал он быстро. — Красивая чешуя. Справная, с рыжими полосками… — он показал, как распределялся окрас у змеевички. — Жаль, что сгинула.
— Не-ет! — протянул Горын, наклонился к тазу с мясом, и бросил на жаровню человеческую ступню с шестью пальцами. Жирную ступню. Та зашкварчала, шатром поплыл тошнотворный запах припёкшегося мяса. — Не с-сгинула! Невозможно.
— Почему ты так думаешь? — отворачиваясь от его страшной трапезы, старательно не видя её, спросил Наг.
Ещё б не обонять это адское, но такое ароматное барбекю…
Он мечтал, чтобы дикая девка вернулась в свою нору, сгинула с концами и никогда, никогда не появилась пред янтарными глазами этого страшного репти, плюющего на закон и договор между расами. Горын сипло рассмеялся, распялил пасть и проглотил полусырую, кровоточащую ногу, чтобы бросить на жаровню ещё один кусок.
— Девушка может выползти из Горы, — сказал он затем на том же чистом и звучном наречии древних репти. — Но Гора из девушки — никогда не выползет…
Он махнул своим головорезам, и на шее Нага защёлкнулся ошейник.
Часть II Глава 10 Адди
Он успел положить четверых уродов, прежде чем пятый, странно раздутый, кинулся под ноги, пытаясь сбить. Они всегда так делали — просто наваливались толпой, теряя своих. Были слишком тупыми и жестокими. Однажды Адди наблюдал с верхушки развалины, как подобная семейка одолела муравьиного льва. Пока хищник грыз одного — другие давили массой и били камнями. Потом сожрали. Адди рассчитывал на эффект внезапности, на то, что на рассвете выродки будут спать, на то, что никто из них не ожидает нападения, они в самом деле не ожидали. Но и спали не все. Какая-то парочка сношалась, чёрт их знает, мамка с сынком, брат с сестрицей, или вообще два брата-акробата. Адди тенью скользнул в оконную нишу и спрыгнул им на головы. Один не успел среагировать, когда нож вошел в основание бугристой бычьей шеи, но второй издал нечленораздельный лающий крик, захлебнувшийся хрипом и кровью из распоротой глотки, и поднявший остальную семейку. Девять выродков-каннибалов. Два подохли — остальные навалились. Впрочем, лёгкой добычей Адди не стал и встретил их как мог: расшвыривал ногами, без устали работал ножами в обеих руках, и скоро ещё двое выродков прилегли, поливая кровью и дерьмом грязный пол собственного логова, и без того воняющего так, что дух сводило, заваленного степным мусором, заполненного костями. Пс-с-с! Людскими и репти.
Проклятые уроды! Адди их люто ненавидел и убивал без жалости. Запнулся на женщине. Он вдруг понял, что вырожденец, который кинулся в ноги — беременная женщина, хотя лицо её было таким же тупым и скотским, как и у мужчин, а посреди лба рос настоящий кривой рог, которым беременная попыталась его поддеть. От неожиданности он растерялся. Затем, чтобы вырожденка в него не ткнулась своим уродством и не вцепилась когтями, отпрыгнул назад и попал прямиком в лапы самого здорового типа из их семейки. П-с-с его знает, на какой еде этот громила вырастил гору жирного мяса, хотя, при чём тут п-с-с, и мотыльку туннельному понятно, на какой…