В центре комнаты, у кучи деревянной трухи, некогда бывшей, похоже, столом красного дерева, лежал второй скелет, — снова человечий.
Бессердечная нянька, ругаясь на чём свет стоит: пс-с да пс-с, и даже с-сука, разшвыривала пыль и кости ногами и хвостом в поисках ценностей, впрочем, нашла пригоршню металлических гаек с ручками и дверными петлями.
— Ничего ценного! — сердито сказала она.
Третья дверь не поддавалась вообще никак, замок в ней оказался кодовым, металлическим, его, кстати, обязательно стоило выковырять на обратном пути…
Уж Адам возился с дверью так и эдак — проклятый зазор, чтобы вставить лапу, не получался. Раскручивать отвёрткой здесь тоже было нечего.
— Ольга, ты хорошо зарядилась? — вдруг осенило его.
— Неплохо, сладкий, — кокетливо поигрывая дохлой крысой, ответила та. — Тебе нужен разряд?
— Жахни вот сюда!
Ольга отшвырнула свою гадкую игрушку и с готовностью выпустила сегментарный зарядочный хвост. Сунула его в замочную скважину и громко треснула искрой. Мигнули лампочки, крайняя не выдержала и перегорела, однако и дверь, наконец, приоткрылась.
Они вошли в кухонный блок, уставленный погоревшей и оплавленной техникой, по ней Адам и понял, как горячо здесь было. Ольга принялась потрошить приборы в поисках целых аккумуляторов, как потом оказалось, чудом уцелел акк у холодильника.
За кухней следовала спальня с жалобной картиной в центре. На слое пепла, очертаниями повторяющем кровать, в обнимку лежали два скелета, такие переплетённые, что Адди не сразу и понял, что это два существа, а не один мутант. Эти двое сцепились в самый последний миг, чтобы утонуть друг в друге ещё до смерти. Один скелет был человечьим, а вот второй — рептилоидный. Какая трагедия здесь разыгралась, кем они были, раз решили вместе спасаться в судный час и презрели свои расы? Может, как они с няней, друзья навеки? Нет, Адам видел, как сжимались руки. Любовники. Фу!
Он отвернулся и принялся обыскивать комнату. Вскоре удача мародёра впервые улыбнулась Адди.
— Ня, а вот и золото!
Часы оплавились и не работали, но всё равно являлись крутой добычей, как и цепочки с прозрачными камнями.
— Ня, что это⁈ — ликовал Адам. — А это наши с тобой верблюды! Уж теперь ты ворчать не будешь… Ня! Глянь-ка, хвостовые кольца! Пс-с, мы богачи!
В любой другой день она взвилась бы в воздух от жадности, но не сегодня. Ня всё рассматривала мёртвых хозяев убежища, короткими птичьими движениями поворачивая голову и приоткрыв рот. Адам знал, что так она обрабатывает собранную языком и глазами информацию.
— Она как я, — сказала негромко. — Она не репти, а дра.