Няня погоняла мутанта по арене, иногда позволяя куснуть себя за плечо, чтобы брызнула капля крови, либо подставляла под рот жёсткую спину, но мягкое своё брюхо защищала плечом и коленом, а впиться не давала, стряхивала меткими близкими ударами. На потеху публике она дважды сбила противника с ног хвостовой подсечкой, но тот вставал с неизменным яростным воплем и щелканьем зубов. Когда няня устала от шумного и липкого зубатого, то просто подпрыгнула и пнула его в грудь обеими ногами. Мутант рухнул всем весом, крестом раскинув руки, и Адди стало видно, как много у него пальцев, дурное какое-то количество. На счёт «восемь» он приподнялся, но снова лёг — разбил, кажется, голову — из уха текла струйка крови с ликвором.
— Нагиня Огнегнива! — крикнул маленький рефери, поднимая её большую руку, и зал засвистел, захлопал. Адди тоже сунул два пальца в рот и заливисто поприветствовал ня высокой нотой, пока уборщики волокли прочь её соперника и затирали его кровь.
А потом всё пошло пс-су под хвост. Сперва возникла суета, заминка в углу напротив, а затем и вовсе вылез неустановленный противник. Здоровенный бродячий монах из тех смешных чудаков, что ищут Край Степи, будто у Великой Степи есть конец и начало, поют длинные грустные песни и выпрашивают милостыню на торговых путях да базарах. Была эта религия сугубо фишкой репти, люди в прежних богов по старинке верили. Называли они себя краевиками, а все прочие именовали бродяг касателями, потому что монахи эти ничего не должны касаться живым своим телом, только через ткань. И вот такой касатель вдруг образовался на выходе для мутантов. И ладно бы жирным был, так нет — даже сквозь хламиду-плащ Адди видел, что нижняя сплошная термуха облекает крепкое тело бойца, выглядящего тяжелее няни на много килограмм, хоть и она считалась крупной. На подбородке его росла окладистая и яркая борода из жёстких отростков, свойственная самцам репти, длинная и пышная. Пожалуй, и грива была бороде под стать, только пряталась в глухом капюшоне. Он что-то произнёс — рот шевельнулся, и вдруг встал в стойку, тысячи раз виденную Адамом до этого у ня, перед тем, как та кидалась. Нога вперёд, руки опущены, хвост держит баланс. Язык выплясывает польку тем же знакомым образом. И няня растерялась — Адам видел, какими скованными стали её движения, даже чуточку потемнела, так плотно чешую прижала. Испугалась и смутилась.
Адди сорвался с места ещё до того, как рефери объявил дрожащим голосом, мол, господа и дамы, программа изменилась, во втором бою выступит брат-краевик. Приветствуем слу-у-ужителя божьего!!!