Вся эта их внезапная интимная близость является красивой ложью , упрямо уверяла я саму себя. Обыкновенным суррогатом, рожденным из чувства крайнего отчаяния.
Их громкие стоны становились все более частыми и тягучими в такт мерным вращениям их переплетенных тел, и я почувствовала, как густой, обжигающий жар мгновенно прилил к моим щекам. Поддавшись этой мощной волне похотливого вожделения, что вовсю исходила от совокупляющейся пары, я бесцеремонно запустила руку прямо под свое нижнее белье. Отчаянно кусая губы для того, чтобы ненароком не выдать свое присутствие ни единым звуком, я мысленно представляла, как легким движением отталкиваю руку Петроса в сторону и сама запрыгиваю к ним на постель, позволяя Альфи яростно трахать меня в задницу. Несколько минут назад этот парень уже находился внутри моего тела, так что я слишком хорошо помнила то запредельное наслаждение, которое был способен подарить его украшенный сталью член. Точно так же, как я помнила и ту пронзительную боль, что шла с ним рука об руку.
Свирепея от злости на саму себя, я с силой протолкнула пальцы глубоко внутрь своей промежности. Искренне мечтая в этот миг почувствовать, как чужая горячая сперма обильными каплями стекает по моим бедрам. Собственное унижение лишь заставляло мою киску становиться еще более мокрой и липкой от выделений, пока я упрямо продолжала ласкать себя, пытаясь догнать их в этой безумной гонке навстречу финалу.
В темноте коридора отчетливо прозвучал гортанный рык Петроса, требующий кончить для него, и эти слова послужили своеобразным триггером, который мгновенно сорвал замки с моего собственного оргазма. Мне пришлось со всей силы зажать рот свободной ладонью, чтобы заглушить громкий, рвущийся наружу стон разрядки. Мои бедра мелко задрожали от этой бешеной, выворачивающей ноги судороги, а властные слова Петроса продолжали гулким эхом отдаваться в моем сознании снова и снова. Мне ведь далеко не в первый раз доводилось слышать подобную фразу. О нет, мои многочисленные мучители слишком часто заставляли меня кончать для их развлечения. Словно подобная принудительная реакция моего изнасилованного тела автоматически освобождала их от всех совершенных грехов. Словно я была всего лишь забавной говорящей куклой, на заветную кнопку которой можно было нажать в любой момент ради того, чтобы вызвать у них довольный смех. Я действительно долгое время оставалась такой сломанной игрушкой. Сама мысль о том, что эти слова теперь сорвались с губ Петроса, должна была повергнуть меня в дикий ужас, ведь я никогда в жизни не могла ожидать ничего подобного от этого человека. От моего доброго, милого Петроса.