Меня сейчас стошнит.
— Я надеюсь, что ты не ошибаешься в своих прогнозах. Я не позволю абсолютно никому саботировать эту операцию. Ни тебе с твоим извечным лживым языком, ни какому-то там престарелому дворецкому.
— Все будет хорошо, — мягко заверил Петрос.
По его лицу было отчетливо видно, что он едва не потянулся ко мне, намереваясь привычным жестом заключить меня в свои крепкие объятия, как делал это всегда. Раньше я искренне ненавидела подобные проявления нежности. Эта его жалость буквально сводила меня с ума. Но сейчас я как никогда остро и отчаянно нуждалась в его сильных руках, способных подарить мне хоть какое-то утешение. Но его рука замерла в нерешительности на полпути, после чего бессильно опустилась обратно вдоль тела. Очередной острый кинжал вонзился прямиком в мое израненное сердце.
Этот мужчина наконец-то отыскал для себя кого-то гораздо более достойного его искренней любви, нежели я.
И кто вообще мог бы его за это осудить?
— В таком случае встречаемся завтра вечером, — бросила я напоследок, поспешно оставляя их наедине с их абсолютным счастьем.
Острая необходимость поскорее проникнуть в поместье Розенхолл оставалась единственной вещью, которая удерживала меня от безумного порыва пробраться к ним в спальню под покровом ночи и безжалостно отрезать их жалкие члены прямо во сне.
Глава 27
Петрос
ㅤㅤㅤㅤ
Альфи задумчиво разглядывал собственное отражение, вновь облачившись в свою чистую, выстиранную одежду. Было даже как-то непривычно видеть его за пределами моей спальни, одетого точно так же, как в ту злополучную ночь, когда мы с Харриет силой утащили его за собой. С тех пор слишком многое бесповоротно изменилось в нашей жизни.
Я аккуратно упаковал свой походный нож и привычным движением скользнул пистолетом прямиком в кобуру на поясе, после чего надежно скрыл оружие под полами плотной куртки. Когда я развернулся, то застал Альфи за тем, как он прямо у кухонной столешницы с волчьим аппетитом уплетал один из маффинов Харриет.
— Нет, не смей, — резко выкрикнул я, в одно мгновение бросаясь к нему и силой выбивая кекс из его пальцев. Мелкие крошки мгновенно облепили его губы.
— Это еще почему? — последовал его невнятный, глухой вопром, пока парень упрямо с трудом проглатывал уже пережеванный кусок.
Липкая паника бешено закружилась в моем желудке. В ту секунду я был готов без малейших раздумий затолкать собственные пальцы глубоко в его чертову глотку, если бы это потребовалось ради его спасения. Но прежде чем я успел предпринять хоть что-то, позади меня звонким эхом раздался издевательский смех Харриет.