— Мне просто необходимо было для начала собственноручно расправиться со всеми теми безжалостными демонами, что так долго преследовали меня. К тому же я никогда искренне не верила в то, что ты способен любить меня по-настоящему, именно в романтическом плане. Каждый твой взгляд в мою сторону всегда был до самых краев наполнен удушающей жалостью, — ее внимательные глаза принялись отчаянно всматриваться в мое лицо, словно пытаясь отыскать там скрытый ответ.

— В моих чувствах к тебе никогда не было ни капли жалости.

— Но теперь у тебя появился этот твой Альфи. Пусть он весь изломан и покалечен, зато он способен преподнести тебе на блюдечке с голубой каемочкой абсолютно все то, чего я при всем желании дать не в состоянии, — почему же эта упрямая девчонка так долго тянула время и лишь сейчас решилась открыться мне и признаться, что с ее стороны тоже всегда существовали искренние чувства? — Я была уверена в том, что ты вечно будешь оставаться здесь, подле меня.

— Я и буду рядом, — тихо пообещал я, хотя в глубине души совершенно не представлял, как именно мы сможем это реализовать.

— И ты серьезно думаешь, будто этот парень захочет добровольно остаться в этой бетонной сырости навечно? Похоронить себя заживо под землей, в стороне от реального мира, пока мы тут методично режем людей на куски? Петрос, этот мальчик является потомственным миллионером. Он не один из нас. Он никогда в жизни не варился в том кошмаре, который стал нашей привычной реальностью, — в ее словах по-прежнему отчетливо сквозила ядовитая, непреходящая злость.

— Я пока не имею ни малейшего понятия, как именно все это устроится в итоге.

— В конечном счете ты просто бросишь меня ради него. Ты соберешь вещи и укатишь жить в его роскошный особняк для плейбоев, а я со временем превращусь для тебя в какое-то смутное, полубезумное воспоминание из прошлой жизни.

— Харриет, — едва слышно прошептал я, властно притягивая ее хрупкое тело вплотную к себе и накрывая ее губы своими в требовательном поцелуе.

Она покорно приоткрыла рот, отвечая на это прикосновение, нл каждое плавное движение ее языка сейчас было густо пропитано невыносимой, удушающей грустью. Прикосновение ее прохладной кожи к моим ладоням ощущалось скорее как болезненное, окончательное прощание, нежели как долгожданное приветствие.

Я медленно отстранился, хотя наши лица по-прежнему оставались в опасной близости друг от друга. В ее глазах на мгновение вспыхнула какая-то странная, абсолютно нечитаемая эмоция.

— Сразу после того, как мы успешно проникнем в Розенхолл, я намерена продолжить свой путь в одиночестве. Как только вся необходимая информация окажется у меня в руках, ты будешь полностью свободен. Сможешь спокойно уйти на все четыре стороны. Быть вместе с ним. Жить нормальной, человеческой жизнью, — она говорила размеренно и четко, пока мой большой палец нежно очерчивал контур ее скулы. Каждое сорвавшееся с ее губ слово наносило мне ничуть не меньшую рану, чем те, что она ранее так щедро нанесла телу Альфи.