— Я просто физически не смогу поступить с ней таким образом, — наконец глухо выдохнул он после долгого раздумья.
— Я прекрасно это понимаю. Но ведь она одновременно с этим отчаянно нуждается и в том, что способен дать ей только ты один. Ей необходимо чувствовать себя искренне любимой. Быть объектом самого преданного поклонения. Ей нужен тот самый человек, который знает ее нежную и ранимую сторону, которая наверняка до сих пор прячется где-то глубоко под этим толстым панцирем из вечной ярости.
Вода в ванне шумно плеснулась, когда я принял более вертикальное положение и уверенно оперся локтями о жестяной бортик. Я аккуратно уложил подбородок на ладонь одной руки, пока вторая рука, по-прежнему скованная стальным браслетом, безвольно повисла в воздухе.
Петрос словно внезапно очнулся от нахлынувшего наваждения. На его щеках выступил заметный пунцовый румянец, и мужчина резко поднялся со своего деревянного стула.
— А ну живо вылезай оттуда, наше время вышло.
Резкая прохлада окружающего воздуха мгновенно атаковала мое мокрое тело, стоило мне подняться на ноги. И мне оставалось искренне надеяться, что тот призрачный, хрупкий мостик доверия, который я так усердно пытался выстроить между нами, окажется достаточно прочным.
Потому что, видит бог, я нуждаюсь в этом.
Глава 17
Петрос
ㅤㅤㅤㅤ
Посетители в баре наконец-то начали расходиться. Находиться здесь сегодня вечером было сродни изощренной пытке, поскольку недавние откровения Альфи намертво засели в моей голове, изводя меня подобно назойливому рою кусачих москитов. В очередной раз за эту бесконечную ночь я украдкой скользнул взглядом в сторону Харриет, наблюдая за тем, как непринужденно она беседует с Нэнси и остальными завсегдатаями. Вся ее расслабленная и открытая поза была не более чем фальшивкой. Девушка искусно создавала иллюзию безмятежности и полного контроля над ситуацией, но я слишком хорошо помнил те страшные ночи, когда она мгновенно разлеталась на куски, стоило нам только переступить порог наших частных комнат. Я лично видел, как она в слепом исступлении крушила мебель бейсбольной битой, не в силах остановиться до тех пор, пока вещь не превращалась в тысячу мелких щепок.
Все это представление было умелой актерской игрой.
Неужели она действительно тщательно скрывает от меня свою извращенную тягу к темным и порочным ласкам? И почему, черт возьми, мысль о воплощении этих грязных фантазий заставляла меня чувствовать себя так паршиво? Одно лишь мимолетное представление о том, как мои пальцы мертвой хваткой смыкаются на ее изящном горле, по аналогии с тем, как я поступил с Альфи, вызвало у меня резкое внутреннее отторжение. Желудок болезненно сжался от одной мысли о причинении ей хоть какой-то физической боли. На протяжении долгих лет я был вынужден наблюдать то насилие и унижение, которому подвергали ее и других несчастных женщин. У меня не было ни единого шанса скопировать повадки тех ублюдков, даже если бы я точно знал, что израненное нутро Харриет сейчас отчаянно в этом нуждается.