— Петрос, послушай меня, позволь мне помочь тебе. Я ведь могу подсказать, как именно тебе завоевать ее гордое сердце, если ты взамен поможешь убедить ее отпустить меня на свободу.
Густой багровый румянец стремительно разлился по его мужественным щекам. Мужчина судорожно запустил пятерню в свои волосы, и та самая привычная, бесстрастная маска безразличия снова легла на его лицо.
— Живо приводи себя в порядок. Смой с себя абсолютно все. У тебя есть ровно пять минут, иначе ты сегодня снова останешься без единой крошки еды и без капли чистой воды.
Он демонстративно ни разу не повернул головы в мою сторону на протяжении всего того времени, пока я торопливо обмывал свое тело прохладной водой из ведра. Мужчина остался столь же безучастным и тогда, когда привычным движением запер тяжелую дверь решетки, после чего небрежно швырнул через железные прутья упаковку с готовой сухой едой и запечатанную бутылку питьевой воды. Я принялся поглощать пищу в абсолютной, звенящей тишине подземелья, чувствуя, как липкий стыд от этого внезапного отвержения тяжелым коконом окутывает мое сознание. Это было самое настоящее безумие со стороны моего разума, ведь этот человек являлся одним из моих непосредственных тюремщиков, удерживавших меня в плену. Но это логическое умозаключение ни капли не уменьшало ту глухую боль, что поселилась в груди. Полное отсутствие нормального, теплого человеческого контакта уже начинало причинять мне самую настоящую ментальную муку.
Вопреки навалившейся душевной боли, мой член по-прежнему стоял каменным колом в тот момент, когда Петрос заново приковал мои запястья к железным прутьям решетки. Очередная волна жгучего унижения накрыла меня с головой от осознания того позорного факта, что я сейчас даже физически не способен самостоятельно разобраться с собственным возбуждением. Великолепная Харриет оказалась абсолютно права в своих суждениях — я действительно был не более чем законченным, больным извращенцем, поскольку даже это постыдное унижение заставляло мою эрекцию становиться еще крепче и тверже.
Глава 13
Петрос
ㅤㅤㅤㅤ
Звук моих собственных шагов, гулким эхом разносившийся по старым каменным туннелям, вступал в яростный резонанс с интенсивным, раздражающим жужжанием в ушах. Что, черт возьми, только что произошло? Как я мог позволить этому ублюдку так легко спровоцировать себя на подобную глупость? Я явно недооценил, насколько хитрым и изворотливым поцем оказался этот Альфи.
Когда я вошел в клетку и увидел этот неподдельный, сияющий блеск на лице Харриет после того, как она сполна получила плотское удовлетворение от его языка, меня мгновенно заполнила осязаемая, удушающая ярость. В тот момент у меня возникло непреодолимое желание саморучно вырезать его гребаный язык, чтобы подобное больше никогда не повторилось.