Испытывая дикое, удушающее отвращение к самому себе в молодости, я дернул на себя самый последний ящик архивного шкафа. Он оказался доверху набит глянцевыми снимками отличного качества. На каждой из этих фотографий был детально запечатлен какой-то конкретный мужчина в максимально компрометирующей, недвусмысленной ситуации с кем-то из жертв из предыдущих папок. И на каждом кадре было предельно четко видно, что эти ублюдки получают искреннее, животное наслаждение от причинения физической боли другим людям. На самом дне этого ящика сиротливо покоился миниатюрный блокнот в плотной обложке, украшенной точно таким же тисненым символом свернувшейся лисицы. Ровным, аккуратным почерком моего отца на этих страницах были собственноручно выведены конкретные имена, текущие локации и совершенные преступления. Каждая новая страница была выделена под досье на одного определенного человека, а в верхних углах были аккуратно вклеены их портретные снимки.
Всего в этом списке значилось двенадцать человек. Страницы некоторых из них были намертво перечеркнуты жирными, густыми чернильными крестами. Нетронутыми оставались шесть имен.
— Ты способна узнать кого-то из этого списка? — тихо поинтересовался я у Харриет, плавно поднимая голову в тот момент, когда девушка осторожно заглянула через мое плечо для более детального обзора.
— Абсолютно каждого из них.
Глава 33
Харриет
ㅤㅤㅤㅤ
Эта папка казалась неподъемной, словно весила целую тысячу фунтов, пока я несла ее обратно через залы замка, крепко прижимая к груди вместе с маленьким блокнотом. Все эти долгие годы я метафорически пылилась в архивном ящике вместе с остальными жертвами. Я и подумать не могла, что возвращение в Розенхолл окажется для меня настолько сокрушительным. Потайная комната буквально разорвала меня на части, пуская по венам осязаемые волны удушающей тревоги. Из этой презренной, грязной камеры никогда прежде не выходило ничего хорошего.
До этой самой секунды.
И пусть пребывание там заставило старые раны сочиться с новой силой, именно в этой комнате я наконец-то вернула себе власть. Это место больше не принадлежало исключительно трагедии. Я сумела одержать над ним свою первую маленькую победу. Теперь у меня на руках были их имена. У меня имелись неопровержимые, железные улики. Остальные досье мы предусмотрительно заперли обратно в потайной комнате, оставив их на попечение Альфи, чтобы разобраться позже, когда будет принят окончательный план действий. Но это произойдет не раньше, чем все те шестеро мужчин отправятся в могилу.
Мы уже почти добрались до конца длинного коридора, когда Альфи внезапно притормозил впереди нас.