В таком раскладе у меня оставался только один единственный действенный вариант, заключавшийся в том, чтобы заставить этого парня заговорить как можно скорее.
Нужно было срочно повышать ставки.
Окончательно сломить его бунтарский дух.
Когда несколько часов спустя я наконец прикрыл глаза в попытке уснуть, все, что я мог отчетливо созерцать в кромешной тьме, была его наглая ухмылка на испачканном моей спермой лице.
Глава 16
Альфи
ㅤㅤㅤㅤ
В течение тех дней, которые, как я мог лишь догадываться, последовали за тем, как Петрос бесцеремонно воспользовался моим ртом, он практически не смотрел в мою сторону и уж тем более не обронил ни единого слова. Когда он в очередной раз вошел в мой железный вольер и, держа в руке пистолет, полностью освободил меня от цепей, внезапное замешательство заставило меня помедлить.
— Живо подъем, — грубо рявкнул он.
Мои затекшие конечности окоченели и отозвались страшной, ноющей болью, когда я ухватился за холодные прутья решетки, чтобы принять вертикальное положение. Глубокие багровые следы въелись в мои запястья в тех местах, где кандалы слишком долго сжимали кожу. Лицо Петроса оставалось абсолютно бесстрастным, когда он неторопливо вышел из клетки и замер в ожидании.
— Хватай щетку и начинай выметать весь этот мусор из вольера. Харриет считает, что тебе необходимо больше двигаться, так что шевелись.
Я покорно принялся исполнять его требование, хотя каждая клеточка моего измученного тела отчаянно протестовала против такой резкой смены положения. Из-за ничтожно малых рационов питания, скудных капель воды и вынужденного многодневного бездействия моя некогда здоровая кожа теперь выглядела пугающе бледной и осунувшейся. Мерный скрежет жесткой щетины о каменные плиты пола оставался единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину этого огромного, похожего на пещеру помещения. Я до безумия скучал по своей свободе. Скучал по привычной одежде. Мне не хватало лиц тех немногих близких людей, которые все еще оставались в моей жизни. Многодневный плен тяжелым коконом окутывал мое сознание, напоминая массивный якорь, отлитый из чистой, беспросветной меланхолии. Мои плечи уныло поникли в процессе уборки, утягивая меня на самое дно этого депрессивного состояния. Находить в себе силы для попыток задобрить своих тюремщиков ласковыми речами с каждой минутой становилось все труднее.
Спустя некоторое время перед входом в клетку образовалась аккуратная кучка из пыли и мелкого сора. Петрос молча протянул мне другую щетку и ведро, до краев наполненное теплой мыльной водой. Стоило мне погрузить замерзшие руки в это спасительное тепло, как блаженный стон сам собой сорвался с моих губ. Я уже и забыл, когда в последний раз ощущал нормальное человеческое тепло. На мне не было ни единого клочка одежды, мне не полагалось даже самого захудалого одеяла, а в помещении постоянно царила сырая, пронизывающая прохлада. Если не считать голого матраса, весь мой мир теперь состоял исключительно из леденящего камня и стальных прутьев.