Альфи неопределенно передернул плечами в ответ на его вопрос.
— Вполне возможно, что и знал, но, если только эти их татуировки не были внушительных размеров или не располагались на самых видных местах, он вряд ли обратил бы на них хоть какое-то внимание. Гривз никогда в жизни не сближался с приезжими гостями слишком сильно. В его прямые обязанности входило исключительно грамотное управление поместьем, а вовсе не участие в общем веселье. У моего отца всегда водилось огромное количество самых разных знакомых, сотни людей регулярно съезжались в эти стены для здешних специфических утех. Вот только те лица, что вовсю промышляли теневой, криминальной стороной секса, вполне могли дистанцироваться от остальных и никак не пересекаться с участниками обыкновенных игр по обоюдному согласию. Ведь это самое согласие всегда оставалось максимально открытой и неотъемлемой частью всей многолетней истории Розенхолла.
Я плавно привалилась щекой к теплой ладони Петроса и устало прикрыла глаза. Крупные мурашки мгновенно усыпали кожу моих рук, пока липкое чувство растущей тревоги волнительным комом заполняло мой желудок. Нам сейчас до безумия нужно было отыскать хоть что-то.
Буквально любую ниточку.
Глава 31
Петрос
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Прохладная щека Харриет приятно согревала мои пальцы. В этот миг показалось, будто между нами троими наконец-то воцарилось некое подобие хрупкого перемирия. Лицо Альфи было до краев наполнено горьким разочарованием из-за абсолютного отсутствия хоть каких-то зацепок в кабинете его покойного отца.
Неужели вся эта долгая поездка изначально была обречена на провал? Мы с Харриет так долго и упорно трудились для того, чтобы приблизить этот судьбоносный момент. Неужели все это действительно имело нулевой результат?
В этих стенах просто обязано было скрываться нечто большее. Но продолжать расспросы и давить на Альфи в минуту, когда парень и без того находился в глубоком смятении под тяжестью гнетущего призрака своего умершего родителя, казалось слишком жестоким поступком. Причинить ему новую боль было последним, чего бы мне хотелось в этой жизни. Но Харриет отчаянно требовались заветные имена. Моя преданность сейчас буквально разрывалась между ними двумя, и необходимость подталкивать кого-то из них наносила моему собственному сердцу глубокие рваные раны.
Старинные настенные часы застыли на стене, полностью остановив свой ход из-за многолетнего небрежения. Точно так же, как до поры до времени замерли и их собственные тяжелые воспоминания.
— Харриет, скажи, тебе самой когда-нибудь доводилось бывать в этом кабинете?