Мягкий, приглушенный свет мгновенно озарил пространство комнаты, стоило Альфи щелкнуть выключателем на стене. Кабинет оказался весьма внушительных размеров. Его массивные стены были сплошь уставлены сотнями старинных книг, и ни одно из этих изданий визуально не походило на печатную продукцию нынешнего столетия. В самом центре помещения гордо высился изящный письменный стол, а единственная свободная от книжных полок стена прямо за ним была полностью скрыта под богатыми декоративными панелями. На этой поверхности сиротливо покачивались два фамильных портрета, между которыми отчетливо виднелся пустой промежуток, где когда-то располагалась еще одна картина.
— Он лично избавился от меня, — негромко произнес Альфи, успев заметить мой пристальный, изучающий взгляд. — Вдребезги расколотил раму сразу после одного моего конкретного, особенно крупного разочарования со стороны. На остальных холстах изображены его законная супруга, моя приемная мать, и он сам.
Развернувшись спиной к этим полотнам, он принялся один за другим выдвигать ящики письменного стола, лихорадочно перебирая скопившиеся внутри старые бумаги. Плотные клубы серой пыли лениво взвились над деревянной поверхностью в тот момент, когда он начал методично выкладывать на столешницу одну тяжелую стопку документов за другой. Петрос тем временем принялся внимательно сканировать взглядом бесконечные книжные полки, пока я медленно пробиралась по направлению к массивному шкафчику, внезапно замерев на месте с плотно прижатыми к ручке одного из ящиков пальцами. Мое дыхание мертвой хваткой перехватило в груди.
— Ты можешь спокойно открыть его, — тихо подал голос Альфи. — Я даю тебе слово, этот человек уже очень давно гниет в могиле.
Тот факт, что этот парень настолько легко и безошибочно сумел считать мое внутреннее замешательство, заставил меня на мгновение почувствовать себя слабой. Я эгоистично использовала это мимолетное раздражение как отличный стимул для решительных действий. С силой потянув ящик на себя, я принялась торопливо перелистывать его содержимое. Внутри обнаружились какие-то плотные гроссбухи с подробными записями по выплатам для самых разных компаний. Абсолютно ничего примечательного или заслуживающего внимания. В следующем отделении лежали давно высохшие, потрескавшиеся сигары и сопутствующие им курительные принадлежности. За дверцей соседнего шкафчика скрывалась внушительная коллекция коллекционного выдержанного виски, причем большая часть бутылок оказалась наполовину пуста. Черт возьми, судя по этикеткам, некоторые из этих спиртных напитков были значительно старше моих покойных бабушек и дедушек. Это внезапное, непрошеное напоминание о моем личном прошлом ударило по сознанию подобно резкому, сокрушительному хуку справа. Интересно, а они до сих пор живы?