Мои тонкие пальцы мелко задрожали, когда я крепко сцепила их в замок за его широкой спиной, изо всех сил стараясь прижаться к нему как можно плотнее. Бушующий шквал скопившихся эмоций безжалостно швырял мое сознание из стороны в сторону.
— Ты обязательно собственноручно уничтожишь каждого последнего подонка из этого списка. Все они до единого будут мучительно страдать под твоими руками, — в каждом слове Петроса сейчас отчетливо сквозила глухая, первобытная ярость. Эта праведная злость была вызвана исключительно искренним состраданием ко мне. Как же я умудрялась так слепо и упрямо игнорировать этого потрясающего мужчину на протяжении стольких долгих лет?
— Ты объективно самый лучший и преданный друг из всех, кто когда-либо был в моей жизни, — едва слышно выдохнула я, слегка отстраняясь назад для того, чтобы получить возможность взглянуть в его лицо. Мелкие влажные капли слез робко заблестели на моих ресницах в тот момент, когда он ласково и тепло улыбнулся мне сверху вниз.
— Ты остаешься моим всем еще с того самого дня, как я впервые переступил порог той проклятой комнаты много лет назад. Ты вечный яркий свет, разгоняющий мою собственную мрачную тень.
— О, Петрос, если кто-то из нас двоих действительно и является настоящим солнцем, то это определенно ты, — его глубокие карие глаза принялись с замиранием сердца всматриваться в черты моего лица, а дыхание на мгновение ощутимо перехватило.
Плавно поднявшись на самые кончики пальцев ног, я мазнула своими губами по его мягким губам. Это было максимально невесомое, робкое прикосновение, которое едва ли можно было назвать полноценным поцелуем. Но та невероятная глубина чувств, что крылась за этим секундным жестом, ударила меня прямиком под дых гораздо сильнее, нежели любые другие объятия в моей жизни.
Его теплые ладони медленно скользнули вверх, нежно запутываясь в моих волосах и бережно обнимая мое лицо с двух сторон.
— Харриет, я безумно люблю тебя. И люблю уже целую вечность, сколько себя помню.
Вот только в его хриплом голосе сейчас отчетливо улавливался шлейф какой-то тайной душевной муки, словно это искреннее признание изначально было чем-то отравлено. Чем-то конкретным. Или кем-то вполне определенным.
— Но его ты все равно любишь гораздо сильнее, — прошептала я, озвучивая свою догадку.
— Нет, вовсе не сильнее, поверь мне. Но я действительно с каждым днем все больше и больше привязываюсь к этому парню, буквально начинаю обожать его. И я сейчас, хоть убей, совершенно не представляю, как именно нам теперь лавировать во всем этом безумии. Впрочем, вся эта неопределенность может подождать до лучших времен. Прямо сейчас нам необходимо раз и навсегда закрыть эту жуткую главу твоей личной истории.