— Ох, черт, — глухо застонал я, медленно моргая и бережно прижимая его обмякшую фигуру к своей груди.
Альфи принялся тихо и горько всхлипывать прямо в моих руках. Мне даже не требовалось спрашивать его о причинах этих слез. После всего того кошмара, через который ему пришлось пройти за последнее время, эта долгожданная разрядка попросту не могла обойтись без бурной смеси самых противоречивых эмоций.
Подхватив с пола сухое полотенце, я мимоходом бросил короткий взгляд в сторону входной двери, замок которой был полностью разбит в щепки, а я в порыве страсти даже не догадался прикрыть ее как следует. Мне на мгновение показалось, будто в полумраке коридора мелькнуло какое-то мимолетное движение, но я поспешно отмахнулся от этой мысли, списывая все на проделки собственного затуманенного похотью мозга, начавшего играть со мной в подобные злые игры. Я максимально нежно обтер от остатков жидкостей себя и Альфи, после чего крепко притянул его спиной к своей груди, позволяя ему спокойно переждать этот бурный шквал захлестнувших его чувств.
Пока я сам молча пытался справиться со своими собственными.
Глава 24
Харриет
ㅤㅤㅤㅤ
Это жестокое предательство глубоким, рваным порезом полоснуло по моему сердцу, пока я молча наблюдала за этой сценой.
Широкие ладони Петроса нежно ласкали бедра Альфи в тот момент, когда мужчина тянулся навстречу его телу, и его крупный член до предела заполнял задницу. Мои ногти с силой впились в ладони, а пальцы сами собой сжались в тугие кулаки по бокам. На самом деле меня до глубины души ранил даже не сам этот порочный факт их близости. Гораздо больнее было видеть, как именно Петрос жадно вдыхал Альфи, словно этот парень был для него каким-то священным эликсиром. Своего рода дурманящим, целебным бальзамом. Этот чужак умудрялся исцелять его застарелые душевные раны в то самое мгновение, когда весь мой внутренний мир окончательно разлетался на куски.
Я ненавидела то, как мои бедра судорожно сжимались при одном только взгляде на эту безумную вспышку чужой страсти. Ненавидела то, как я мысленно представляла себя зажатой в тесном пространстве между их телами, отчаянно желая оказаться объектом той же первобытной свирепости, с какой они сейчас ненасытно пожирали друг друга. Меня тошнило от осознания того, что мое собственное сексуальное вожделение сейчас было густо замешано на глубокой, уродливой ревности. Внутри всего этого кошмара они умудрились отыскать друг друга, в то время как я окончательно и безвозвратно потеряла Петроса.
На протяжении долгих лет я воспринимала его постоянное присутствие рядом как нечто абсолютно незыблемое и само собой разумеющееся. Я упрямо отталкивала его от себя, малодушно оставляя на условное потом. Перенося его в категорию того, чем можно будет заняться сразу после того, как я осуществлю свою кровавую месть. После того, как я окончательно исцелю собственную душу. Я слишком долго и настойчиво прогоняла его прочь, так что в итоге попросту упустила свой единственный шанс на счастливое совместное будущее с этим мужчиной. Это осознание ранило меня до глубины души. И все же я не могла злиться на него за эту внезапную вспышку нежности. Подобные ласки всегда оставались единственной вещью, которую он так отчаянно желал получить от жизни. Как только Альфи выберется на свободу и безжалостно бросит его, это причинит Петросу невыносимую, жуткую боль, и вот тогда я лично выслежу этого татуированного ублюдка и живьем сдеру с него кожу. Я без малейших раздумий превращу его в чертов коврик для ног у своей постели за то, что он посмел ранить моего напарника.