Альфи на протяжении нескольких минут оставался полностью погруженным в свои внутренние меланхоличные думы, пока его большой палец без остановки поглаживал подушечку одного из пальцев Харриет. Все его тело буквально вибрировало от внутреннего напряжения, а тугие сухожилия на шее натянулись как струны.
— В тот день мы играли в прятки. К отцу как раз приехали его деловые компаньоны, которые привезли с собой своих детей. Другие дети в стенах Розенхолла вообще всегда были огромной редкостью. Мы целыми днями весело носились на улице и тайно пробирались на кухню, воруя оттуда изысканные закуски, приготовленные для какого-то их очередного запланированного торжественного ужина. И вот кто-то из ребят предложил сыграть в прятки. Я совершенно случайно обнаружил, что дверь в кабинет отца осталась незапертой, и тут же решил, что это просто идеальное место для укрытия. Я до сих пор отчетливо помню, как бешено и гулко колотилось мое сердце, когда я поудобнее устраивался в темноте прямо под массивной столешницей письменного стола. Со временем первоначальное волнительное предвкушение сменилось унылой скукой. Минуты упрямо шли одна за другой, а званые маленькие гости так и не спешили появляться поблизости.
Он судорожно прикрыл глаза, со стороны напоминая человека, который прямо сейчас лихорадочно перебирает в собственной голове старые карточки в архивной картотеке, намертво покрытые вековой пылью.
— И вот там, внизу, я наткнулся на одну небольшую круглую кнопку с довольно рельефной, фактурной поверхностью, расположенную под крышкой стола. Обыкновенное детское любопытство заставило меня приняться увлеченно крутить и нажимать ее в тайной надежде на то, что где-то поблизости со щелчком откроется какой-нибудь секретный потайной ящичек, доверху набитый вкусными конфетами, которыми я смог бы щедро поделиться со своими новыми приятелями. Го абсолютно ничего не произошло. А буквально мгновение спустя в кабинет ураганом ворвался мой разъяренный отец. Он грубо выкурил меня из-под стола и принялся истошно орать, калеча меня со всей дури.
Альфи медленно выпустил ладонь Харриет из своей руки и крепко обхватил собственное тело плечами, пытаясь защититься от невидимых ударов.
— Я очень хорошо помню свое детское удивление от того, насколько сильно и больно могут ранить изящные туфли из мягкой, дорогой телячьей кожи, когда отец со всей силы пинал меня ногами.
Плавно сделав шаг вперед, я вплотную приблизился к Альфи и крепко заключил его в свои объятия. Я всем сердцем хотел подарить как можно больше тепла и утешения тому несчастному, напуганному внутреннему ребенку, который до сих пор продолжал жить внутри этого взрослого мужчины.