— Ты не могла бы одолжить мне свой фонарик? — негромко обратился я к Харриет. Девушка без лишних слов протянула мне заветный прибор.
Проскользнув немного глубже под массивный стол, я физически ощутил, что сейчас это пространство казалось мне в миллионы раз теснее, нежели в годы моего детства. Я принялся методично исследовать темную поверхность дорогой старинной древесины в отчаянных поисках хоть какого-то намека на ту самую кнопку.
И я действительно наткнулся на нее. В самом дальнем верхнем углу сиротливо притаилась небольшая деревянная рукоятка, украшенная изящным золотистым узором, отчетливо выступающим над ее округлой поверхностью. Подобравшись еще ближе, я резко направил яркий луч света прямо на эту деталь, и из моей груди невольно вырвался один судорожный, громкий вдохи.
— Что ты там сумел обнаружить? — взволнованно донесся со стороны спины приглушенный голос Петроса.
— Она действительно здесь. И этот выдавленный золотой орнамент представляет собой крошечного лисьего детеныша.
Не успел я даже шевельнуться, как Харриет бесцеремонно втиснулась в это узкое, тесное пространство прямо рядом со мной. Она жадно впилась глазами в миниатюрный золотой символ. Короткий, тихий писк, который невольно сорвался с ее пересохших губ, послужил для меня самым исчерпывающим и неопровержимым подтверждением. Проклятье, вся эта дикая история в итоге оказалась чистейшей правдой. У моего покойного родителя всегда имелось большое количество самых разных пороков. Его вечная неконтролируемая агрессия, его искренняя, глухая ненависть ко мне, его теневые грязные махинации в составе шотландского криминального синдиката. Но я до последнего момента даже в мыслях не мог заподозрить его в тех чудовищных, зверских вещах, которые он сотворил с беззащитной Харриет. И с кем-то еще. Внезапный приступ липкой тошноты волной поднялся откуда-то из глубины моего желудка.
Харриет протянула руку вверх и со всей силы надавила на кнопку. Механизм послушно поддался под ее пальцами, но в окружающем пространстве ровным счетом ничего не произошло.
— В самом кабинете сейчас что-нибудь изменилось? — громко выкрикнул я, стараясь, чтобы мой голос отчетливо долетел до Петроса.
По деревянному полу за пределами стола тут же эхом разнеслись его тяжелые, торопливые шаги.
— Нет, я ничего не вижу со своего места.
— Эта штука просто обязана что-то открывать, — упрямо процедила Харриет, принимаясь колотить по деревяшке гораздо сильнее.
Затем она попыталась яростно провернуть ее в сторону. И наконец с силой дернула рукоятку на себя. Одновременно с этим резким движением по всей площади просторной комнаты раскатистым эхом разнесся один громкий, отчетливый металлический щелчок.