— Нет. Между вами двоими есть своя собственная особая связь, и я ни за что не стану насильно вклиниваться в чужие отношения. Петрос абсолютно ничего мне не должен. И мне уж точно не нужна его жалость.
— Это никогда не было банальной жалостью, — твердо выдохнул Петрос, нежно обхватывая мой подбородок ладонью и бережно разворачивая мое лицо к себе. — Ты объективно самый сильный человек из всех, кого мне когда-либо доводилось встречать в этой жизни. Я лично наблюдал за тем, как ты мужественно проходила через самые жуткие, кошмарные испытания, какие только могут выпасть на долю человека, и ты каждый раз выходила из этой схватки с гордо поднятой головой. Даже тогда ты не бросилась трусливо бежать или прятаться от всего мира. Ты хладнокровно выслеживаешь тех ублюдков, что посмели причинить боль другим беззащитным людям. Ты стала для них настоящим ангелом-спасителем, и при этом никогда не просила взамен абсолютно ничего. Я не жалею тебя, Харриет. Я буквально боготворю тебя.
Тяжелый, удушающий ком мгновенно подкатил к моему горлу от его пронзительных слов. Все вокруг в эту секунду внезапно стало кристально чистым и понятным.
— Я так чертовски сильно люблю тебя, — выдохнула я, плавно поднимаясь на кончики пальцев ног и со всей страстью прижимаясь своими губами к его губам.
Он тут же вложил всю свою огромную, наконец-то взаимную любовь в этот сокрушительный поцелуй. Мои дрожащие пальцы уверенно скользнули вверх по его широким плечам, мягко запутываясь в густых волосах, пока я наконец-то окончательно отпускала все скопившиеся внутри обиды. Всю былую боль, всю ярость и тот сокрушительный, удушающий вес прошлого, за который я так упрямо цеплялась на протяжении стольких лет подобно капризному ребенку, судорожно сжимающему в кулачке последнюю сладость. Густой, пьянящий аромат его дорогого парфюма и солоноватый вкус горячей кожи заставили меня томно застонать прямо в его раскрытые губы.
Я краем глаза уловила какое-то постороннее движение в стороне и слегка повернула голову, замечая, как Альфи пытается тихо и незаметно выскользнуть из комнаты.
— Останься, — негромко позвала я.
Парень удивленно выгнул бровь в ответ на мою реплику.
— Если ты, конечно, сам этого хочешь. Мне бы очень хотелось, чтобы ты был здесь.
Подобная открытая, неприкрытая уязвимость собственных слов заставила меня почувствовать легкий приступ липкой тошноты. Я ведь никогда прежде не позволяла себе оказываться в уязвимом положении, где меня могли так легко и безжалостно отвергнуть. Я никогда в жизни не смела надеяться на то, что окажусь достойной того, чтобы кто-то осознанно выбрал именно меня.